Клейн кивнул. Пол предательски уплывал из–под ног. Он уже давно пожалел, что довел себя до поросячьего визга, но пути назад не было.
— Не стой у порога, — произнес он заплетающимся языком. — Возьми в холодильнике еще пару банок…
— Я думаю, что тебе хватит, — пожал плечами Петерсен. — А мне что–то не хочется. Поговорим у меня — слишком уж твоя комната напоминает хлев. Я жду.
Он прошел к себе. Клейн услышал, как отодвигались створки шкафа — Петерсен проверял, все ли в порядке на его рабочем месте.
— Ты смотри, какой… — прошептал Клейн. — Хакер хренов… Да все твои тайны у меня давно перед глазами.
Он вошел в комнату и сел на полу в углу — ноги не держали, а единственное кресло занял Петерсен.
— Чем не угодил диван? — спросил хозяин комнаты у Клейна. — Боишься обделаться прямо на нем? Похоже, ты выпил около пяти, может даже шести литров. Куда в тебя влезло?
Петерсен смотрел на Клейна, слегка прищурясь. Чувствовалось, что он напряжен, но старается ничем это не выдать. Пальцы левой руки тихо поглаживали протез правой. Временами по механическим пальцам словно пробегала волна — они вздрагивали, выдавая сразу серию быстрых, практически незаметных движений.
— Зачем я был нужен Движению? — спросил Клейн. — Я ведь самый простой хакер. Скажем больше — хакер–неудачник. С высоты того опыта, что ты дал мне, я понимаю теперь, в какую детскую ловушку я попал. А ты — ты не побоялся ходить со мной на «эксы» уже через два месяца после знакомства…
Он протер ничего не видящие глаза потными ладонями, прищурился, разглядел Петерсена сквозь пьяный туман.
— Смотришь… Улыбаешься… Скажи, а ты знал с самого первого дня, что мою дочь расстреляли? Расстреляли по–настоящему?
Петерсен щелкнул протезом, резко сжав его в кулак.
— Что за чушь? Почему ты решил, что я должен это знать? И почему ты считаешь, что так и случилось?
— Это есть в моем личном деле, Петерсен. Твой компьютер с некоторых пор разучился хранить тайны. Извини, но чужие жизни нельзя калечить сколь угодно долго…
Петерсен метнулся к шкафу, быстро нажал там несколько клавиш, внимательно изучил логии.
— Ты блефуешь, — повернулся он к Клейну. — Я уверен, ты не мог залезть ко мне.
— Мог, не мог — какая разница… — махнул рукой Клейн. — Если бы у тебя пропал ребенок, то ты залез бы куда угодно, хоть в ад, чтобы узнать всю правду… Вот и я — залез, прочитал, поверил. Правда, не сразу.
Он громко икнул и едва не завалился набок.
— Будь оно проклято, это пиво… — хватаясь буквально за воздух, Клейн сумел удержаться. — Но я не мог вот так сразу — взять и поставить тебя перед фактом. Я и сам до сих пор не верю… Что дочь мертва…
— Что ты узнал? — Петерсен подошел вплотную, присел рядом на корточки. — Говори. Уже нет смысла в недосказанности.
— Я знаю все, — кивнул Клейн. — Самое главное — я знаю, что никакого Движения нет. Есть лишь кучка подонков, которая решила взять под свой контроль все кибепространство Империи. «Движение»… Чушь. Сколько человек вы убили? Тысячи? Десятки тысяч?
— Я никого не убивал! — крикнул в лицо Клейну Петерсен.
— Конечно, это был не ты. Ты только пользовался плодами акций. Тебе подбирали напарника — и ты работал с ними. Помнишь, ты как–то сказал, что без меня всегда можешь зайти куда угодно — а вот выйти без проблем у тебя почти никогда не получалось?
— Ты не очень–то похож на пьяного, — процедил сквозь зубы Петерсен. — Слишком длинные фразы строишь.
Он встал, отошел к компьютеру, сел. Потом что–то сделал со своим протезом, пощелкал пальцами, сжал в кулак и спросил:
— Продолжение будет?
— Конечно.
Клейн поднялся вдоль стены.
— Как я понял, со мной у тебя уже третья пара. Что случилось с предыдущими двумя, уточнять не буду, ты все равно соврешь, но рискну предположить — они тоже хотели узнать больше, чем есть в свободном доступе… Знаешь, Петерсен, я понимаю, что меня сейчас тошнит от пива, но я утешаю себя, что эта тошнота — от твоего вида. Мне просто хочется тебя придушить. Вот этой самой сделанной тобой рукой.
Он седлал несколько шагов вперед. Петерсен вскочил со своего кресла, отступил практически к окну и что–то нажал на своем протезе, выставив правую руку в сторону Клейна. Потом еще и еще…
Клейн остановился, усмехнулся.
— Мне всегда было интересно, почему наши протезы немного разные — и почему ты всегда прячешь железную кисть в рукаве. Теперь я знаю, что смущало меня все эти годы. Уровень ампутации. У тебя он значительно выше. А палачи Империи не ошибаются при накидывании термоудавки. Не хочешь сказать, что стало с твоей рукой? Наверняка что–то банальное — какая–нибудь пьяная драка в дебрях ночного города, падение под поезд или глубокие ожоги.
— Почти угадал. Метро.
— Сам понимаешь, тут промахнуться трудно. И я поверю тебе, что протез ты спроектировал сам — и для себя. Хороший протез, просто изумительный… Так удобно мне еще никогда не было стакан ко рту подносить…
— Ты сумел понять конструкцию?
— Да. Жизнь заставила. В прямом смысле слова. Ведь ты только что несколько раз пытался включить мой нейродетонатор. И был искренне удивлен…
