— Был, — Петерсен оставил попытки нажимать скрытую под обшлагом рукава кнопку. — Не велика заслуга.
— Как сказать… — Клейн скорчил пьяную гримасу. — Остаться в живых любой ценой — вот теперь мой девиз.
— Зачем?
— Чтобы люди узнали, что Движения не существует.
— Повторюсь — зачем?
— Чтобы они создали его. Ведь вы — и я благодаря вам — были сами обыкновенными ворами. Прикрываясь великими целями, вы проводили «эксы» и сливали деньги на счета Империи. Вы искали людей, подобных мне — выбирали наиболее талантливых, расстреливали остальных, брали уцелевших на вооружение, заставляя их перед этим пройти все муки ада гражданской казни… Вы отсеивали ненужные элементы — и вот наконец–то все киберпространство в вашей власти. Что дальше? Ни–че–го!
Он размахнулся и швырнул в лицо Петерсену жестяной шарик с острыми краями. Протез придал этому алюминиевому ежу необходимое вращение — и спустя секунду фонтан крови взметнулся из перерезанной артерии хакера.
Петерсен зажал рукой рану и сделал было несколько шагов навстречу Клейну, но быстро ослабел от потери крови и упал. Клейн наклонился к нему, взглянул в глаза умирающему.
— Ты ждешь помощи? Ты ведь знаешь, что при отключении детонатора здесь должны были оказаться сотрудники спецслужбы.
Петерсен смотрел на него глазами, полными ужаса смерти.
— Они не придут. Я отключил все в этом протезе. Все цепи, все устройства. Это выглядит так, словно протез сломался. И его выключили и выкинули, заменив на новый. А мне он не нужен. Он не был мне нужен никогда. Просто ты этого не знал. Ведь именно поэтому меня оставили в живых. Смотри.
Он отстегнул протез и положил его Петерсену на грудь. Потом подошел к его компьютеру, сел, пододвинул левой рукой клавиатуру — и стал нажимать клавиши.
Пальцами обеих рук.
Клавиши стрекотали так, словно правая рука была на месте, словно никто и никогда не отрезал ее на суде. Иногда он приглаживал невидимой рукой волосы на голове и машинально вытирал пот о джинсы. Это было последнее, что видел Петерсен в своей жизни.
А Клейн искал координаты имперских нелегальных кладбищ. Надо будет перезахоронить Шерил по–человечески.
Для начала.
Голуби переполошились, завидев на своей территории чужаков. Взлетели, заметались по чердаку, заворковали громко, тревожно. Несколько птиц вылетели в окно, заняв ветки рядом с краем крыши.
— Сколько их тут! — поразился Дима, бережно прижимая к себе сумку с фотоаппаратом и в очередной раз нагибаясь, чтобы пролезть под трубами отопления. — Сотни, наверное. А ведь раньше люди по ним с ума сходили! Покупали друг у друга за бешеные деньги, голубятни строили. Я помню, у нас где–то в районе есть парочка старых, заброшенных… А сейчас… Опа! — он ударился головой о какую–то перекладину. — А сейчас, говорят, голуби — потенциальная угроза обществу.
— Это как? — Левка отстал от него ненамного, метров на пять, но голос Димы уже терялся здесь среди пыли, хлопанья крыльев и скрипа балок. — Ты громче говори, не слышу.
— Да они какую–то заразу переносят! — почти крикнул Дима. — Говорят, могут быть даже биологическим оружием. Ты только зарази их чем душе угодно — а они всем табором донесут куда захочешь. По всему земному шару. Поэтому их временами отстреливают. Иногда. Правда, наверное, без толку…
— Кино такое было, — Левка, оказывается, был в теме. — «Охота на гения». Там какие–то гады хотели что–то подобное изобразить. Так что запросто… Далеко еще?
Дима остановился, посчитал, сколько труб они прошли, потом взглянул в сторону ближайшего окна и сказал:
— Здесь тоже можно — но из следующего однозначно лучше видно. Ты что, устал?
— Да дерьма голубиного уже полные карманы, — смахнул с лица паутину Левка. — Ты в своей камере уверен? Не зря тут пыль глотаем?
— Уверен, — продолжая продвигаться дальше, отозвался Дима. — Я ей даже Луну фотографировал. Представляешь, некоторые крупные кратеры видно…
— Ну, нам такая мощь не нужна, — Левка покачал головой. — Кратеры… Сколько тут до дома напротив?
— Метров семьдесят. Дистанция — лучше не придумаешь. Был бы киллером — из этого окна можно полквартала расстрелять.
— Давно тебя такие мысли посещают?
— Да с прошлой недели — как на пересдачу по английскому попал. Представляешь, препод запросил две сотни — или в армию, сапоги топтать.
— Так ты здесь за этим? — Левка подошел к окну, возле которого, прищурившись, стоял Дима. — Думаешь, денег срубить? Кто купит–то? Ты пока продашь, уже два года службы закончатся.
— Полтора, — не оборачиваясь, сказал Дима. — Уже полтора.
— Да какая разница? Это же какие связи надо иметь, чтобы…
— Не бухти, — Дима осмотрелся. — Тут у меня где–то старый матрац запрятан… Я, когда в первый раз сюда забрался, чуть перо в бок не получил. Какая–то компания здесь шмаль варила… Ацетоном на весь чердак несло. Я полез в люк — смотрю, лежат, обдолбанные… Один меня увидел, за нож схватился…
— А ты? — Левка тревожно оглянулся.
