– Порожденная капитализмом минерализация планеты вкупе с перенаселением наносит фатальные травмы биосфере, в то же время оставляя человеческие массы беззащитными перед цунами, торнадо, пандемиями. Маркс считал «промышленную революцию», которая на деле была инновацией, чем-то вроде «необходимого зла», но темпы, набранные с тех пор уничтожением живой природы, уже превысили скорость мел-палеогенового вымирания, в ходе которого исчезли динозавры. Феномен разумной жизни по идее должен заключать в себе более или менее сильный инстинкт самосохранения. Именно в кризисных ситуациях вдруг просыпаются забытые отношения солидарности между людьми и народами, заботы друг о друге, преодолевается вражда – это и есть первые признаки будущей инверсии видового поведения. Природа рано или поздно вынудит нас прислушаться к себе. Если же мы не успеем, нас могут ждать огненные штормы или годы ледяного мрака. Наукой уже доказано, что человечество вплотную приближалось к катастрофе полного вымирания сто двадцать тысяч лет назад, и еще раз через пятьдесят тысяч лет после этого. Наш общевидовой психоз укоренен в смутной угрозе вымирания, точно так же, как основой для психоза индивидуального служат перенесенные репрессии, подавление естественности обществом. Антагонизм с окружающим миром порожден генетическим сознанием именно этой угрозы. Но как раз он, в свою очередь, теперь привел нас к той же черте в третий раз. Выживание требует преодоления вражды и нового слияния с природой, союза с космосом. Мы должны покинуть этот мир уже сейчас, у нас нет другого выбора, – утверждает он. – В данный момент мы пересекаем пространство-время, полное угроз, катастроф, западней, иллюзий, миражей, но, по мере осознания нависшей над нами потенциальной смерти капитала, а вместе с ней и конца тысячелетних блужданий человечества, ничто не сможет помешать становлению подлинного человеческого «бытия-вместе», Gemeinwesen, мировой общины. Тогда будут преодолены все противоречия между нашим видом и природой, окружающим нас космосом, ведь все они были так или иначе навязаны бесчеловечными процессами воспроизводства и самовозрастания капитала.
Жан-Жак – сыроед, и все это время они питаются фруктами, орехами и грибами, произрастающими в избытке на территории имения. Им не нужно даже прерываться на обеды или ужины: когда захочется есть, можно просто залезть на дерево или зайти в виноградник.
– В наше время необходимо задаваться вопросом не о том, как можно бороться против капитала – он и так обречен, это вполне очевидно – а о том, как и где может зарождаться уже сейчас иная динамика жизни. Биологическое измерение в период антропоморфоза и потенциальной смерти капитала приобретает ключевое значение. Освобождение человечества, как мне кажется, настолько сильно изменит нашу жизнь по сравнению со всей остальной историей Homo Sapiens sapiens, что не будет преувеличением говорить о возникновении совершенно нового вида – Homo Gemeinwesen, которое совпадет по времени с этим освобождением. В условиях реального подчинения труда бессмысленно и бесполезно атаковать сообщество капитала, от него нужно просто уходить, не оборачиваясь, он обрушится сам собой, за нашей спиной.
– Поэтому ты говоришь, что у тебя нет врагов?
– Совершенно верно! У меня нет врагов вовсе не потому, что в мире не осталось больше эксплуататоров, они по-прежнему есть, и их много. Разница сегодня только в том, что они лишены прежней власти и почти ничем уже сознательно не управляют. Они сами стали жертвами, точно такими же марионетками инфернального механизма, как и эксплуатируемые массы. И они обречены.
– Но когда ты говоришь, что мы должны уйти из это мира, ты говоришь в фигуральном смысле?
– Нет, в прямом, – усмехается Жан-Жак.
– Стало быть, ты предполагаешь, что люди когда-то начнут исход из городов, со своими семьями и детьми, чтобы жить на природе, наподобие общин выживальщиков?
