Неаполитанский «Совет» не командировал своих корреспондентов в Лигурию, но тоже отреагировал на события в Сестри аналитическим материалом. Рабочие переходят от забастовок к новой форме экономической борьбы, к захвату фабрик, утверждал анонимный автор, за плотной марксистской риторикой которого легко угадывалась неутомимая рука Бордиги. При помощи забастовок рабочий, как правило, защищает свои интересы благодаря тому урону, который собственнику предприятия наносит снижение производства продукции в обычных условиях капиталистической конкуренции, когда относительное падение цен требует увеличения производительности. Первая мировая война принесла итальянским промышленникам невиданное до тех пор стремительное обогащение, особенно в тяжелой индустрии. Милитаризация металлургических предприятий и их перепрофилирование под армейские нужды подразумевали работу в условиях постоянного госзаказа, когда бюджет покрывал все затраты на сырье, в первую очередь на уголь. Сегодня рабочие, дисциплинированные оборонкой, захватывая цеха и изгоняя руководство, стремятся показать, что не просто отлынивают от работы, бастуя, но хотят работать по своим правилам, с учетом интересов цехового коллектива. В данном конкретном случае их борьба направлена против вынужденного, неоплачиваемого простоя. Автор призывал рабочих Сестри не поддаваться вредным иллюзиям: изменения в лучшую сторону начнутся только тогда, когда все фабрики без исключения перейдут в руки всего рабочего класса, при политической диктатуре пролетариата над обществом. Фрагментарные захваты отдельных фабрик обречены на восстановление обычного производственного режима в итоге, как это неминуемо произойдет в Сестри. «Совет» словно в воду глядел – захват фабрики Ансальдо рабочими вынудил акционеров, уже давно находившихся под давлением банковского треста «Коммерчиале-Кредито Итальяно», продать наконец этому тресту контрольный пакет за триста миллионов лир. Впрочем, «Совет» в те дни читали мало и в основном в среде убежденных коммунистов, чего нельзя было сказать о «Новом порядке». Туринский печатный орган пользовался неизменным вниманием широкой и разнообразной аудитории. В частности, среди его постоянных читателей числился сам Джиованни Аньелли, владелец Итальянской автомобилестроительной фабрики Турина, уже хорошо известной всему миру как ФИАТ. Будучи прогрессивным человеком, подлинным носителем духа промышленной революции, Аньелли всегда стремился идти в ногу со временем. В начале века он посетил Детройт и Чикаго, побывал на знаменитых заводах Генри Форда, после чего первым в Италии внедрил конвейерное производство в сборочных цехах ФИАТа. Но современная эпоха, которую он любил всем сердцем, принесла не только рациональную организацию труда в Америке, но и радикальную попытку переустройства общественного порядка в Советской России. Если до Октябрьской революции Аньелли относился к социалистам снисходительно, то теперь их требования попадали в зону просчитываемых рисков крайне опасной категории. Прочитав в одном из прошлогодних номеров «Нового порядка» статью с подробным описанием желательного функционирования фабрично-заводских комитетов, хозяин ФИАТа счел такой механизм вполне приемлемым для интеграции с нуждами производства. На отдельной встрече с кадровиками и цеховым руководством он неофициально одобрил его внедрение на фабрике. Взаимодействие с профсоюзами было составной частью стратегического управления трудовыми ресурсами, и точно так же он надеялся найти общий язык с фабзавкомами, за которые столь пламенно выступал «Новый порядок». Аньелли знал, что игру необходимо вести по правилам. Мировая война вывела его концерн в тройку ведущих компаний страны, и он был признателен своим инженерам и рабочим за их творческий и созидательный труд. Но по мере развития ситуации, особенно после событий в Сестри, ему становилось ясно, что все его попытки наладить взаимовыгодный диалог с элементами, вызвавшими социалистическое брожение, оказались напрасными. «Новый порядок» счел его уступки собственным достижением и теперь открыто постулировал свою цель – отнять ФИАТ со всеми мощностями и прибылями у его основателя и отдать в руки фабричного комитета. Особенно усердствовал молодой радикал Антонио Грамши. Конфликт назрел, как готовая лопнуть водяная мозоль. Бывший офицер королевской кавалерии Аньелли был вполне способен держать удар, когда правила игры, по его мнению, злостно нарушались противной стороной. Забастовка вспыхнула из-за смехотворного, на первый взгляд, повода – рабочие хотели выходить из дома на работу засветло, хотя бы весной и летом. Дело в том, что Аньелли, как и все крупные промышленники страны, поддержал Нитти, премьер-министра Италии, когда его правительство объявило о сохранении «летнего времени» в мирных условиях. В годы войны первыми догадались отводить стрелки часов назад после весеннего равноденствия британцы.
