Так оно и было. Как только нить перерезают, симпатия, любовь или в данном случае наслаждение – в общем, любая привязанность – исчезает. Остается лишь безразличие. Ио обожала эклеры, а те, что готовил месье Пуара, были просто божественны. Но если прежде у Ио от одной мысли о них текли слюнки, то теперь ничего подобного она не испытывала. Со временем нить могла появиться снова, но вероятность эта была крайне ничтожна – такова плата за потерю.
Ио вздохнула.
– Где-то должны быть эклеры повкуснее. Однажды я их найду.
Ава усмехнулась:
– Ты и твои «
Ио издала смешок и будто икнула всем телом. Она так устала, что чувствовала себя пьяной. Скользя пальцами по ее волосам, сестра будто накладывала на нее непреодолимое сонное заклинание, и постепенно Ио ему поддавалась.
Через несколько минут полудремы она заметила, что пальцы Авы замерли.
– Хочешь, я распущу нить судьбы, ослаблю ее? Тебе ведь придется с ним работать. Я могу сделать так, чтобы ты не чувствовала себя… подавленной.
В этом заключалась сила Авы: она могла распускать нити или натягивать их, тем самым усиливая или ослабляя соответствующее чувство. Таис когда-то пыталась убедить Аву подрабатывать этим – разве она не понимает, сколько денег можно выручить на разбитых сердцах? Но та всегда отказывалась. Ава сказала, что не ей решать, что и как сильно должны любить другие. Ио тогда сочла это решение крайне благородным, но в то же время крайне бесполезным.
Что будет, если ее нить судьбы ослабнет? Если то, что связывает ее с Эдеем Руной, станет не цепью, а мягкой пряжей? Эта мысль вызвала у нее панику. Она днями напролет разбирается с супружескими изменами и игорной зависимостью. Что плохого в том, чтобы владеть чем-то, чем стоит дорожить, – судьбой, представляющей б
– Я не чувствую себя подавленной, – ответила она. Это не было ложью – скорее, ложью наполовину.
Пальцы Авы вновь запорхали вверх и вниз.
– Однажды, Ио, тебе придется это сделать.
Но Ио уже погрузилась в сон.
Ио проснулась в своей комнате, утопающей в багряных лучах заходящего солнца, и твердо решила: единственный способ остаться целой и невредимой – отнестись к заданию Бьянки как к любой другой работе.
Не поглядывать украдкой на Эдея Руну. Не рассматривать, как двигаются мышцы его спины при ходьбе. Не вдыхать запах его свитера. Не краснеть, когда он смотрит на нее. Если она будет вести себя нормально, он ничего не узнает. Они добудут нужные Бьянке ответы – и жизнь вернется в прежнее русло. Проще простого.
Но ее тело будто обладало отдельным разумом. Когда она надела чистую одежду – черные брюки, серый свитер и высокие ботинки со шнуровкой – и убрала волосы от лица, спрятав их под старый мамин шарф синего цвета, ее сердце забилось быстрее. Пока она шла по крышам – прилива еще не было, но избавиться от старых привычек нелегко, – ее дыхание участилось. А когда она забралась на подвесной мост, ведущий к «Фортуне», и его металлический настил отозвался эхом, словно сирена, ее чувства обострились до предела и голова закружилась.
Эдей стоял на втором этаже «Фортуны», облокотившись на перила, и разглядывал клиентов, входивших в главный зал и выходивших из него. Для игроков и любителей выпить было еще рано, но персонал уже готовился к смене: кто-то наводил порядок, кто-то, устроив перерыв, болтал за чашкой кофе. Ава наверняка была где-то за кулисами – прихорашивалась перед выходом на сцену.
Ио подметила, как красиво оливковый оттенок свитера подчеркивает смуглую кожу Эдея, как он скрестил ноги и ритмично постукивал пальцами по перилам. В прощальных бликах солнечного света, пробивающихся сквозь высокие окна, он казался нарисованным – как на портрете, одновременно выцветшем и ярком, древнем и неподвластном времени. «
Должно быть, почувствовав ее присутствие, он повернулся и кивнул в знак приветствия.
– Мархабан[2].
– Привет, – ответила она. Как и любой житель Илов, Ио немного владела сумазийским, немного куркзским и немного росским. Илы были местом слияния культур, и их жители служили тому подтверждением – это была одна из немногих причин, по которой Ио действительно гордилась своим домом.
Эдей говорил тихим голосом, не отрывая от нее взгляда:
– У меня есть информация о жертвах и несколько свидетельских показаний, если вдруг захочешь посмотреть. Но о самих мстительницах я мало что нашел. Лишь описание внешности и возможную этническую принадлежность.
Что ж, сразу к делу. Ио ощутила укол разочарования, но Эдея она не винила. Она ясно дала понять, что взялась за эту работу, только чтобы избавиться от него. Боги, неужели она станет первой на свете, кто отвергнет своего суженого? Судьбоносная нить ненависти – Ава бы от души над этим посмеялась.
