Нити ярче серебра полностью

– Тебе не показалось, что он узнал ее? Или она его?

– Нет. Гриз – его близнец – тоже был там. Сказал, что раньше они никогда ее не видели.

Напарники свернули к Северному проходу. Сегодня маргиналы не обирали прохожих, но, возможно, было просто еще слишком рано. Ио наблюдала, как прилив поглощает мощеные улицы: вода облизывала камни темно-синим языком, то появляясь, то снова исчезая. В городе зазвонили первые колокола, возвещающие о приливе; витрины магазинов и наземные входы уже были заколочены. Как самый южный район, Илы всегда первыми принимали удар во время прилива, который затем распространялся и на остальную часть Аланте. Через час вода поднимется на пять футов. В сезон неомуссонов ее уровень мог достигать и пятнадцати.

– Что насчет вчерашней жертвы? – спросил Эдей, когда колокола стихли.

Ио рассказала ему, что ее наняла Исидора Магнуссен, когда начала подозревать, что ее муж, говоривший, что каждую неделю посещает собрания группы поддержки рожденных грациями, на самом деле лжет ей. Он специализировался на инвестициях, – или, лучше сказать, «манипуляциях», – о чем Ио узнала в самом начале своего расследования. Она подозревала, что Ярл побуждал клиентов инвестировать, используя унаследованные способности.

Вчера Ио пришла к Исидоре как раз в тот момент, когда от нее уходила полиция.

«Мне очень жаль, – начала было Ио. – Я пыталась его спасти…»

Исидора прервала ее, внезапно прижав ее к своей груди.

«Бедняжка, – всхлипнула женщина. – Ты слишком добра для этого никчемного мира».

Ио, конечно, так не считала, но объятия были ей очень приятны.

Она говорила – и взгляд Эдея остановился прямо на ней, неподвижный и сосредоточенный. Ио почувствовала себя неловко. Она сутулится? У нее выскочил прыщ? Волосы растрепались? Она пожурила себя: «Тебе все равно, помнишь? Это всего лишь очередное дело, а Эдей – просто напарник, с которым ты работаешь». Плевать, хорошо ли она выглядит.

Они поднялись на крышу многоквартирного дома и спустились по лестнице. Странно было снова видеть это место: обклеенная лентой дверь, темные пятна на дверной коробке. Сегодня узкий коридор показался Ио намного короче, чем вчера, когда она спасалась бегством.

– Коррумпированный чернобог, диоскур-контрабандист и грация-аферист, – подвел итог Эдей. – Соотношение инорожденных в популяции Аланте составляет один к ста. Тот факт, что все три жертвы не были обычными людьми, не кажется простым совпадением.

– Как и способ их убийства: неестественное удушение, – согласилась Ио. – Прошлой ночью офицеры обнаружили на шее Ярла Магнуссена похожие отметины. В этом деле легко зацепиться за внешность старухи и подать это дело под соусом «Не перечьте женщине». Но ее последние слова… «Пусть они увидят твое оружие. Пусть они увидят, что их ждет…» За этим явно кто-то стоит. Кто-то направлял эту женщину, ведь перед ней была другая мстительница. Им внушают, что они должны делать и что говорить. Возможно, и кого убивать – тоже. Все это не кажется набором случайностей. Это похоже на… догму.

– Что означает это слово, «догма»? – спросил Эдей. Он превосходно владел алантийским – у него был лишь едва уловимый акцент, – но даже носители языка не знают всех слов.

– Система убеждений. Как постулаты религии.

– «Я вознеслась», – процитировал он.

Она думала о той самой фразе, которую дух произнес прошлой ночью. Эдей Руна тут же поднялся на ступеньку выше в ее собственном рейтинге, в котором учитывались сыскные способности.

– Точно! – сказала она – возможно, слишком жизнерадостно.

Когда он наклонился, чтобы осмотреть дверной замок, его губы изогнулись в мягкой улыбке. Дверь со скрипом отворилась от легкого прикосновения его пальцев. Посреди гостиной стоял мужчина и что-то яростно строчил в блокноте. За спиной у него висела тяжелая камера. Рука Эдея тут же метнулась к кастету, но Ио остановила его.

– Ксенофонт Атрейдис, – произнесла она, ныряя под полицейскую ленту. – Стоило догадаться, что стервятники налетят первыми.

Ксенофонт оторвался от своих записей лишь на мгновение – чтобы осмотреть ее и Эдея с головы до ног. Он был невысокого роста и телосложением напоминал платяной шкаф: большой, крепкий, несгибаемый. Ио перенеслась назад во времени: вот она снова сидит за школьной партой и обменивается записками со своей лучшей подругой Розой, а Ксенофонт всячески пытается привлечь внимание учителя к их действиям. Теперь они оба повзрослели, но на их лицах застыли те же выражения, что и тогда: у Ксенофонта – презрение, у Ио – открытая неприязнь.

– Не я здесь стервятник. По квартире весь день рыскали тебе подобные. – Ксенофонт указал пером в окно, на арочный мост, соединявший крыши через улицу.