Нити ярче серебра полностью

– Возможно. Хотя Федоров давно ушел в отставку.

Ио ткнула в прикрепленный к отчету документ – это была запись об Эммелин из публичного реестра. Длинную родословную венчало трижды подчеркнутое ручкой заключение: «Принадлежность к инорожденным не установлена».

– Эммелин не зарегистрирована как резчица. Может, она была нелегалкой?

– Полагаю, что «Мидучи» вполне могли иметь своего человека среди чиновников. Такие есть почти у каждой банды.

Многие инорожденные, особенно те, кого общество считало опасными, скрывали силы. Но даже если им удавалось получить поддельное свидетельство о рождении, игнорировавшее их братьев и сестер, продолжать этот спектакль, живя в крупном городе-государстве вроде Аланте, было трудно: чиновники часто обращались за помощью к рожденным музами, чтобы отследить проникающих в города инорожденных. Их называли безбилетниками. Рожденные музами, как и Девять, обладали поразительной и загадочной способностью разоблачать лжецов. Достаточно было лишь подкупить сотрудника публичного реестра – и ваши данные исчезали из общего доступа, но вычеркнуть свое имя из списков Девяти было невозможно. Особенно если речь шла об инорожденном с предупреждением о нежелательном въезде, какими были резчицы.

– Смотри, – прошептал Эдей. Он держал фотографию женщины, лицо которой показалось Ио знакомым. Изможденный вид, впалые щеки, серебристые волосы… Вчерашний дух.

Ио поднесла документ ближе к окну. Ее звали Дрина Савва, ей шел восемьдесят первый год. Вдова обанкротившегося торговца из Района Творцов, которому пятнадцать лет назад пришлось переехать в Илы, когда банк конфисковал их дом. В выписке из публичного реестра была подчеркнута та же фраза: «Принадлежность к инорожденным не установлена».

– Бессмыслица какая-то.

В документах явно крылась ошибка. Разум Ио отрицал любое другое объяснение. Лишь рожденные мойрами могли использовать нити судьбы – это был факт столь же неоспоримый, как и то, что солнце восходит каждое утро и садится каждый вечер.

Несколько минут они провели, молча просматривая другие бумаги: отчеты коронера, стенограммы свидетелей, результаты проверки биографических данных членов семей и соседей жертв и убийц.

– Подожди, – сказал Эдей. – Я уже встречал это имя.

Он взял у Ио папку, просмотрел несколько страниц и вытащил два листка: показания, которые дал полицейским муж Дрины Саввы, утверждавший, что его жену пытались похитить, и записи из детского дома, где воспитывались Эммелин Сигал и ее братья, – там говорилось, что девочку похитили, когда ей было восемь лет. В качестве подозреваемых были указаны двое мужчин: Гораций Ларк и Холланд Лоу. Им так и не было предъявлено обвинение.

– Это один и тот же человек. Я слышал о нем. Мошенник по имени Горацио Лонг, – объяснил Эдей. – Имен у него столько же, сколько и хитроумных схем.

– Их пытались похитить в один и тот же день – двенадцать лет назад.

Эдей скривил губы:

– Он известен тем, что открывал бойцовские притоны. Пару лет назад его обвинили в жестокости по отношению к бойцам, и Бьянка запретила ему появляться на своей территории.

– В жестоком обращении?

– Я слышал странные истории. Якобы он использует гнусные методы, чтобы повысить их выносливость и агрессию. Наш сосед, который когда-то занимался борьбой, говорит, что бойцы Горацио кровожадны и безумны, как бешеные псы.

– Как та старуха прошлой ночью? – спросила Ио. – Получается, двенадцать лет назад он пытался завербовать Эммелин и Дрину и потерпел неудачу, а теперь вернулся, чтобы закончить начатое? Но тогда почему вместо того, чтобы драться на ринге, они убивают людей и твердят о возмездии?

– Стоит это выяснить.

– Полагаю, что это единственная связь, которую нам удалось установить.

– Ты тоже здесь есть. – Эдей пролистал очередную папку и вручил ей свидетельские показания, в которых ее имя было выделено жирным шрифтом.

– Неудивительно. Офицеры, прибывшие на место происшествия, проводили меня домой.

Она прочитала собственные показания, затем протоколы своих недавних расследований, а также подробный налоговый отчет с именами и адресами знакомых. Информация была исчерпывающей. К материалам была приложена справка об Аве – в основном посвященная ее работе в «Фортуне». На следующей папке виднелось до боли знакомое имя.

Таис Ора.

Сердце Ио бешено застучало. Медленно, даже с некоторой неохотой, она поднесла безупречно белую папку к свету. К первой странице была прикреплена черно-белая фотография, с которой на нее с чистой ненавистью смотрела сестра: темные брови сдвинуты, губы сурово сжаты в тонкую линию. Ио вспомнила день, когда был сделан этот снимок: тогда приняли новый закон, предписывающий немедленную замену документов инорожденных с приложением фотографий. Таис присоединилась к митингам против этого закона: она считала фотографии вторжением в частную жизнь.