– Веди меня, – ответила Ио. Боги, она разговаривает как сумасшедшая.
– Понял. – Не медля ни секунды, он обошел ее, одной рукой взял ее ладонь, а другой схватился за дверную ручку – готовый вести Ио за собой.
Ио позволила Полотну расцвести вокруг себя. Нити ослепили ее – но лишь на мгновение. В участке находилось около десяти человек – больше, чем утверждал Роу: по его словам, в ночную смену дежурили пять офицеров. К счастью, ни за дверью, ни на всем этаже никого не оказалось.
– Идем, – скомандовала Ио.
Пальцы Эдея сжали руку Ио, и ее желудок подпрыгнул. Дверь распахнулась.
Они внутри.
Они стремительно пробирались по восточному крылу. Ио следила за Полотном и сжимала руку Эдея каждый раз, когда видела, что на их этаж вот-вот поднимется офицер. Он замедлял или ускорял шаг, поворачивая Ио в нужную сторону, чтобы она не споткнулась о предметы, которых не различала. От прикосновения Эдея все чувства Ио обострились – она чуть не потеряла голову.
– Что мы ищем? – прошептал Эдей, когда они достигли коридора с дверями кабинетов по бокам. – Хранилище улик?
– Наверное, его кабинет. На его месте я бы держала эти файлы под рукой, а ты?
Ио наблюдала, как Эдей крадется по коридору, и вскоре поняла, что он… принюхивается возле каждой двери. Он что, настоящая борзая? Это было так странно и очаровательно, что она фыркнула.
– Что ты
– Он курит, – донесся шепот из дальнего конца коридора. – Сигары.
– Запах не может держаться так долго.
– Подойди сюда – и сама все поймешь.
Ио сбросила Полотно и, с облегчением вернувшись в обычный разноцветный мир, приблизилась к крайней двери слева. В воздухе действительно стоял едкий запах табачного дыма.
– Впечатляет.
Эдей прижался плечом к запертой двери.
– Они услышат, если я ее взломаю?
– Ты можешь ее взломать? – спросила Ио, с трудом скрывая восхищение.
Глаза Эдея округлились – словно он спохватился, что совершил ошибку. Затем робко произнес:
– Наверное.
– Вот. – Ио протянула ему свои инструменты, полагая – вполне справедливо, – что он умеет с ними обращаться. Минута возни с булавками и щипцами – и дверь распахнулась.
Через узкое окно, втиснувшееся между длинными рядами картотечных шкафов, лился свет большой луны, Пандии. Напротив двери стоял простой письменный стол, стул с высокой спинкой и еще кое-что: старинная металлическая настольная лампа и фотография в рамке. На ней была запечатлена влюбленная пара на фоне сверкающего в небе фейерверка. В стеклянной пепельнице на подоконнике лежала недокуренная сигара – ее запах пропитал всю комнату.
Эдей подошел к шкафам и принялся вслух читать этикетки:
– Ордера, аресты, происшествия, нераскрытые дела… Боги, да это займет целую вечность.
– Начни с запертого ящика, – подсказала Ио и тут же затаила дыхание, ожидая, что он огрызнется в ответ.
Но Эдей даже не оглянулся и сразу послушался.
Ио выдохнула, удивляясь своей обеспокоенности: она дала ему наставление и ожидала, что ему это не понравится. Какая глупость – чувствовать вину за то, что проявляет инициативу в деле, в котором у нее намного больше опыта. Чувство вины вошло у Ио в привычку – вот только она полагала, что избавилась от нее. О боги, да сегодня она просто комок нервов.
Ио выдвигала ящики стола один за другим, обнажая стопки управленческих документов: полицейские бюджеты, графики патрулей, отчеты о преступлениях и прочую бюрократическую макулатуру. Верхний ящик был закрыт на сложный ультрасовременный замок – ее инструменты для него не годились.
– Эдей, – шепотом позвала она, – можешь помочь?
Осмотрев замок и ящик, Эдей вышел из комнаты и вернулся с металлическим стержнем – одним богам известно, где он его нашел. Втиснул его за деревянную стенку ящика и чуть нажал. Замок с громким треском раскололся и упал на пол – Ио вскинула руку. Они некоторое время стояли на месте, неподвижные и взволнованные, пока Ио отслеживала все движения на Полотне, но офицеры на первом этаже даже не пошевелились. Оказалось, взлом ящика того стоил: Эдей вытащил здоровенную папку с пометкой «Удушья в Илах».
Они подошли к окну и подставили бумаги лунному свету. Полицейские отчеты о гибели рожденного чернобогом Константина Федорова, приближенного Бьянки Миноса и Ярла Магнуссена – все было здесь. Дальше следовал отчет с заголовком «Эммелин Сигал». К нему прилагались две фотографии: молодая улыбающаяся девушка, позирующая в шляпке с перьями, и раздувшийся побелевший труп на металлическом столе. Свидетель подтвердил, что пограничника Федорова убила именно Эммелин. Двадцатилетняя девушка была танцовщицей во дворце грез в Сиреневом переулке.
– Сигал, – произнес Эдей. – Я знаю это имя. Раньше она состояла в банде «Мидучи».
«Мидучи» была одной из мелких банд Илов, шайкой молодых воров, специализирующихся на взломах с проникновением. Они никогда не промышляли в Илах – только в богатых районах – и платили «взносы», чем заслужили неофициальное одобрение королевы мафии.
– Бандитская разборка?
