Нити ярче серебра полностью

Вдруг прямо перед Ио возник полицейский. На фоне неба его фигура казалась черной как смоль. Ио сдавленно вскрикнула. Эдей толкнул ее себе за спину и с размаху ударил офицера ногой по лодыжкам. Тот с криком сорвался вниз и исчез из виду. Наконец они достигли деревянной балки, ведущей к банку. Эдей потянулся назад и крепко сжал руку Ио. Она не успела среагировать – и посмотрела прямо в зияющую пропасть тьмы. Это было ошибкой. Ее охватила паника, не оставив места здравому смыслу. Ио дернулась назад и попыталась вырваться из хватки Эдея, но он удержал ее и потащил по узкой шатающейся доске. Она, спотыкаясь, последовала за ним. По щекам Ио текли слезы. Боги, как она ненавидела себя в такие моменты. Ио терпеть не могла, когда ее переполнял страх. Ни здравого смысла, ни воли – один лишь отупляющий, всепоглощающий ужас.

Но нужно было держать себя в руках – ради него. Один неверный шаг, одно неверное движение – и она утянет его вниз.

Бах! Балка вдруг завибрировала под ногами. Уже успевшие дойти до середины Эдей и Ио раскинули руки, едва сохраняя равновесие. Один из офицеров позади них раскачивал доску. Остальные спешили на подмогу: вместе им наверняка удастся скинуть Эдея и Ио вниз, прямо на затопленную улицу, где их уже поджидал приближающийся патрульный катер.

Полицейский, трясший балку, посмотрел наверх. Вытянутое лицо, смуглая кожа, маленькие, широко посаженные глаза, черные кудри, аккуратно убранные под фуражку… Ио вдруг поняла – и такое же понимание мелькнуло во взгляде офицера. Она узнала Ио. Это была Роза Сантос, рожденная ониром, потомок богов сна, лучшая подруга Ио – и, как оказалось, предательница. Как могла Роза, которая родилась и выросла в Илах, начать работать на проклятых пиявок?

Внезапно страх отступил. Она так разозлилась, что теперь ощущала едва ли не бешенство.

– Иди, – приказала она Эдею.

Она вырвала свою ладонь из его руки и натянула Полотно. Поле зрения заполнили нити: офицеры стекались на территорию Сити-Плаза, двигаясь по зданию, поднимаясь по лесам. Но ей нужны были расползавшиеся в разные стороны нити Розы. Одна оказалась достаточно близко, чтобы Ио смогла протянуть руку и схватить ее.

От этого прикосновения у Розы перехватило дыхание.

Ио действовала быстро – полоснула одной из своих нитей по нити подруги.

Обе тут же лопнули.

Роза упала на спину, будто какая-то неведомая сила, что удерживала ее на ногах, вдруг разом иссякла. Перерезание нити напоминало удушение – но только не для Ио. Она к этому привыкла: таков уж удел резчицы. Пока Роза хваталась за грудь, а другие офицеры пытались уложить ее на леса, Ио преодолела оставшийся отрезок пути. В тот момент, когда она соскочила на крышу банка, Эдей сбросил деревяшку в воду, оставив полицейских на другой стороне улицы ни с чем.

Они еще долго неслись по мостам и крышам, не осмеливаясь перевести дыхание, – пока голоса офицеров не стихли. Когда они оторвались от погони, Эдей замедлил шаг и рухнул прямо на Ио. Она, стиснув зубы, закинула его руку себе на плечо и почувствовала, как ее одежду пропитывает его теплая кровь.

Эдей не отключился. Он лишь споткнулся и упал, так сильно навалившись на Ио, что она уже подумала, что они вот-вот рухнут, – но все же оставался в сознании. Возможно, потому, что знал: иначе им не спастись. Он держался до тех пор, пока они не добрались до «Фортуны». Когда они вошли в боковую дверь, проделанную там, где обычно располагалась запасная лестница на случай наводнений, он осел на темный деревянный пол в холле и потянул Ио за собой.

Двое дежуривших там парней тут же бросились к нему. Резко выкрикивая приказы, которые Ио едва слышала, они унесли его через зияющий справа дверной проем. Когда дверь закрылась, их шаги и голоса стихли. Ио осталась на полу. Кровь на ее руках запеклась уродливыми коричневыми пятнами. «Моя вина». Она попыталась отогнать это чувство жалкими оправданиями: все произошло слишком быстро, она была слишком потрясена, они двигались слишком медленно, – но это не помогало. Правда заключалась в том, что, будь она повнимательнее, ничего подобного бы не произошло. Из-за нее Эдея подстрелили. И теперь он истекал кровью.

Ио стиснула зубы. «Ой, не зацикливайся на этом, – отчитывала ее Таис, когда Ио была капризным подростком. – Отыщи то, что тебе не по душе, и измени это. Ты же знаешь, что можешь это изменить, правда ведь, дуреха? Будь лучше, делай этот мир лучше».