Нити ярче серебра полностью

Нико хотел было возразить, но Ио кокетливо обняла его и прошептала: – Досчитай до двадцати и иди следом.

Нико – прирожденный актер – отступил и с озорными искорками в глазах нахально сказал:

– Так и быть, малышка. Думаю, пару минут без тебя я вытерплю.

Горацио провел ее сквозь толпу к пристани. Туман здесь был гуще. Через каждые пару футов Ио вытягивала шею, оглядываясь на яму – как поступила бы любая неопытная иногородняя девушка, – но вскоре притон полностью скрылся из виду, поглощенный молочно-белым туманом. Они остановились перед маленькой рыбацкой лодкой. Теперь, когда прилив отступил, лодки были пришвартованы боком к илистому берегу и напоминали раздутые туши китов. Горацио запрыгнул на палубу одной из них и по подвесной лестнице спустился прямо в ил.

Ио оглянулась. Вот черт! Из-за этого тумана Нико не найдет ее. Ей нужно вести себя как можно громче и надеяться, что он услышит.

Ил был зеленым и вязким; то тут, то там корчились черви. Ботинки Ио погрузились глубоко в грязь, издав чавкающий звук, от которого ее губы скривились. Рыболовные ловушки всевозможных форм и размеров были бесцеремонно разбросаны по лодке: металлические прутья заржавели и затянулись водорослями. Когда Ио прошла мимо, пытаясь отыскать в тумане Горацио, одна из них, та, что была накрыта тканью, загремела.

Куда он делся? Ужас нарастал в ее груди – и она натянула Полотно. Пляж был устрашающе бесцветным, без мерцающего серебра. Ио протянула руку к ловушке справа, чтобы найти ориентир, и повернулась вокруг своей оси, ища в грязи нить жизни Горацио.

Вдруг из тумана показалась еще одна нить – она тянулась из-за рыбацкой лодки, с которой они спустились. Боги, хоть бы это был Нико. Ио пригляделась: это была особая нить, блестящая серебром нить жизни, но она была…

Разорвана. Волочилась по грязи за идущей по пляжу фигурой.

От увиденного Ио почувствовала себя так, будто ее ударили в живот.

Это дух! Еще один дух, и он двигался прямо на нее!

– Сэр! – позвала Ио сдавленным от паники голосом. – Сэр, нужно скорее уходить.

Вдруг Гораций возник прямо у нее за спиной – но он не должен быть позади… Если только он не устроил ей засаду. Ио повернулась слишком поздно. Он протянул вперед руку, перебирая пальцами, словно открывал невидимую дверь. Этого движения было достаточно, чтобы Ио начала нервничать. Затем что-то обжигающе кольнуло ее в грудь – как будто ее пронзил раскаленный прут. Тепло разлилось по ее грудной клетке и кандалами сомкнулось на горле.

– Давай-ка прогуляемся, крошка, – произнес Горацио с кривой ухмылкой. – Посмотрим, что у тебя в кошельке.

Ио была против.

Преодолевая боль в груди, она приказала себе: «Беги. Беги без оглядки».

Затем подумала: «Он рожден грацией. Он использует свою силу. Манипулирует тобой».

Но она уже попала под его чары.

– Идем, – позвал он.

И Ио пошла.

Ио сглупила. Следовало изучить Горацио заранее – это же, черт возьми, ее работа! Незарегистрированные рожденные грациями уклонялись от властей и их списков лучше остальных – их умение очаровывать играло им на руку, – но Илы были выгребной ямой, а их обитатели набивали ее так плотно, что места для секретов не оставалось. Например, соседи Горацио наверняка обратили бы внимание, что он делает странные жесты руками, или запомнили бы розово-золотой отблеск его глаз. Это могла быть мелочь, едва заметная для того, кто не знаком с силами рожденных грациями, но у Ио это вызвало бы подозрения, и она была бы начеку.

Вместо этого она доверилась Бьянке и ее источникам и всю ночь не смыкая глаз просидела в клубе «Фортуна», каждые пять минут проверяя нити Эдея. Она подпустила Горацио слишком близко, и теперь он поймал ее на свой крючок.

Потомки трех граций были одарены магнетическим очарованием, с помощью которого проникали в умы людей и превращали их в послушных слуг. Используя невидимую для других ловушку – что-то вроде нитей мойр, – они добивались того, что их жертва чувствовала тепло в груди, словно мать укачивала ее на руках: уют, комфорт и полная безопасность. Когда рожденный грацией приказывал прыгнуть, жертва прыгала.

– Пожалуй, хватит. Твой бойфренд наверняка нас уже потерял, – сказал Горацио, останавливаясь в самом конце своего лабиринта ловушек.

Со всех сторон тянулся берег, пропитанный вонью водорослей и гнилого дерева. Вокруг, словно вьющийся у ног питомец, сгустился туман. Ио показалось, что среди балок причала за рыбацкой лодкой блеснуло серебро, но, когда она снова туда взглянула, ничего не было. Дух, должно быть, уже подобрался ближе.

– Дай мне свой кошелек, – приказал Горацио.

Ее пальцы, непослушные маленькие предатели, поспешили вынуть его из кармана.