– Бьянка так не думает. Он не зарегистрирован и никогда не проявлял признаков силы.
Таких, как серебряный блеск в глазах Ио или мерцание меди в глазах диоскуров.
– Когда мы его встретим, – предостерегла она Нико, – не бросайся на него. Ни в коем случае не веди себя агрессивно. Я богатая девушка, не местная. Мы с тобой познакомились в клубе, и ты упомянул, что Доки – лучшее место, где принимают ставки, во всем городе. Выведем его на разговор об Илах, об инорожденных. Мы слышали, что по улицам Аланте ходит женщина с обрезанной нитью жизни, – неужели это правда? Он с большей вероятностью даст нам ответы, если решит, что сможет вытянуть из нас деньги, поэтому нужно трясти кошельком при каждом удобном случае.
– Есть, босс! – бодро отчеканил Нико.
– Говорить будешь ты: у тебя это отлично получается.
Нико усмехнулся.
– Сестры считают, что мой рот только на это и годится: болтать, болтать, болтать. А целоваться – никогда.
Ио улыбнулась: Нико стал для нее приятной – и весьма долгожданной – передышкой после безумия двух последних дней. Впереди в тумане показались несколько сбившихся в кучу фигур. Их голоса, резкие и колючие, разносились по всем Докам. Большинство из них принадлежали рабочим средних лет, которые пришли сюда сразу после закрытия местных клубов. Они собрались вокруг странной прямоугольной щели.
Нико положил локоть Ио на плечо и сделал вид, что спотыкается, еще не до конца протрезвев после ночного загула.
– Эй, эй! – омерзительно громко окликнул он. – Пропустите-ка мою девочку. Она приехала из Нанзи на выходные. Папочка отсыпал ей на карманные расходы вдвое больше обычного.
Одобрительно ухмыльнувшись, мужчины пропустили их к отверстию, которое, видимо, представляло из себя бойцовскую яму. Внутри виднелись опорные столбы, образовывавшие импровизированную ограду вокруг прямоугольной площадки, залитой грязью. С каждой стороны на столбах висели ловушки для крабов, накрытые темной мокрой тканью. Внутри что-то шипело и грохотало – должно быть, бойцы.
Официально эти существа назывались неогибридами, но в Илах их звали химеринами – то есть маленькими химерами. Они начали появляться из темных расщелин мира через несколько лет после Краха, с искореженными, несимметричными частями тела, сверкая рядами острых зубов. По выходным отец Ио ловил крысокрабов, которых мама запекала до золотистой хрустящей корочки, а затем продавала на фермах ради дополнительного заработка.
Нико притворился, что уткнулся носом в ухо Ио, а сам прошептал:
– Он идет.
Прибытию Горацио Лонга предшествовал запах тухлой рыбы. Ио повернулась, чтобы рассмотреть его: это оказался мужчина лет шестидесяти, большой и грузный, его кожа была испещрена морщинами, причудливо искажающими морские татуировки. Теперь у моряков не так много работы: с каждым годом море становилось все более бурным и приливные волны все чаще затягивали лодки в темные воды.
Горацио улыбнулся, но взгляд его оставался холодным.
– Дама желает сделать ставку? Вам повезло: сегодня у меня выступают новички. Будет настоящая грызня.
– Что нужно делать? – спросила Ио, указывая на клетки.
– Вы оцениваете соперников, делаете ставки, а затем наблюдаете за боем. Если ваш боец выигрывает, вы получаете свои деньги обратно, плюс проценты.
– И сколько обычно ставят? – Ио полезла в карман куртки. – Пятнадцать купюр хватит?
Стоящий у нее за спиной Нико театрально закашлялся. Пятнадцать банкнот – непомерная сумма. Ему это было отлично известно, как и Горацио, а вот папочкина дочка из Нанзи могла этого и не знать.
– Давай начнем с трех, – осторожно предложил Нико, – а потом посмотрим, как пойдет. Хорошо, детка?
Ио нахмурила брови в притворном замешательстве.
– Ладно.
– Адам! – обратился Горацио к мальчишке на другом конце бойцовской ямы. – Покажем этим людям, за что они платят.
Воздух наполнился возбужденным ревом. Ограждение перед Ио задрожало, когда два десятка зрителей застучали по нему кулаками. Мальчишка потянул за тонкую на вид веревку – и ткань, покрывавшая клетки, упала, обнажив… Описать этих существ каким-то иным словом, кроме как «химеры», было невозможно.
Первое, справа от Ио, было помесью зайца и краба. Пушистая морда, покрытая засохшей грязью, длинные подергивающиеся уши, четыре сильные лапы и еще четыре дополнительные, растущие из позвоночника и увенчанные изогнутыми заостренными клешнями. Существо махнуло лапой, просунув ее между прутьев: конечность оказалась длиннее, чем ожидала Ио. Публика отпрянула с восторженными криками. Второе существо, слева, было похоже на маленького крокодила, но двигалось как мышь, ползая вверх и вниз по металлическим прутьям так быстро, что Ио не успевала за ним уследить. Туловище было покрыто чешуей, а хвост усеян шипами. Однако истинный ужас внушала третья химерина, сидевшая напротив: она была меньше других, с шестью паучьими лапками, блестящей черной раковиной и тремя хвостами, загнутыми вперед, как у скорпиона. Она замерла в своей клетке с выжидательным спокойствием настоящего хищника.
