Так обычно говорила мама, когда они с папой собирались отправиться на Равнины Нереиды. Она, прищурившись, смотрела на трех своих дочерей и произносила: «
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Затем Бьянка кивнула и, скрывшись за занавесом волос, повернулась на каблуках и начала подниматься по лестнице. Ее головорезы остались, но Эдей повел Ио и Аву к дверям, не обращая на них никакого внимания.
– Я пытался тебя предупредить, – прошептал он. – Бьянка никогда не нарушает своих правил.
– Мне все равно, – сказала Ио. – Если она не хочет ничего делать, это сделаю
Он бросил на нее тяжелый взгляд.
– Так и знал, что ты это скажешь. Я освобожусь около восьми. Где ты будешь?
– Спрошу у Амоса, сможет ли он принять нас на ночь.
– Хорошо, – кивнул он. – Мы со всем разберемся. Поймаем духа, добудем улики против Сен-Ива и разоблачим Инициативу – в общем, что бы ты ни затеяла, я в деле.
Ио показалось, что она вот-вот взорвется.
– «Прими свой страх, но не сворачивай с пути?» – поддразнила она, повторяя слова, которые он произнес во время поисков рожденного фобосом.
– Перестань. – Эдей склонил голову, прячась от взглядов банды, но Ио видела, что его губы растянулись в улыбке. Шепотом он добавил: – Не смеши меня сейчас.
Но Ио хотелось этого. Она чувствовала ярость неповиновения, возбуждение бунта – и ей хотелось большего.
– Подожди до восьми, – сказал он. – Ладно?
Она заставила себя кивнуть.
– Ладно.
С хитрой улыбкой он отошел назад. Ава, нахмурив брови, придержала дверь. Солнце спряталось за пеленой облаков, погрузив город в меланхолические тона. Соседи «Фортуны» возвращались к жизни после неомуссона: продавцы открывали витрины магазинов, сметая с прилавков остатки водорослей. Когда сестры вышли, дверь со стоном закрылась, но Ио слышала лишь ровный стук своих ботинок по булыжной мостовой – марш солдата, призванного на службу.
– Стоит ли мне волноваться, Ава? – спросил через плечо Амос Вайнштейн, распахнув перед ними дверь свободной комнаты своей маленькой квартиры над кофейней на Площади Петрушек. Прислонившись к дверному косяку, он наблюдал, как сестры Ора раскладывают свои скудные пожитки. Они успели зайти домой: Ио следила за Полотном, а Ава собирала те немногие вещи, которые они могли взять с собой: нижнее белье, одежду, обувь, документы и редкие ценности, оставшиеся от родителей. Ава настояла на том, чтобы захватить и свои любимые пластинки.
Теперь она прижимала их к груди, отказываясь положить вместе с остальными вещами. Она оглядела комнату со скорбным выражением лица. Амос считался в Илах неоспоримым королем кофе и пирожных, но вот чувство стиля у него напрочь отсутствовало: из мебели в комнате была только двуспальная кровать – ни ковра, ни занавесок на окне. Повсюду стояли картонные коробки – все еще не разобранные, хотя Амос вернулся в Аланте много лет назад. Одна из них опрокинулась, выплюнув на деревянный пол темно-зеленое содержимое – старую армейскую форму Амоса. На воротничке и погонах поблескивали металлические звезды: во время Войн за айсберги он был старшим лейтенантом и получил награду.
Вопрос повис в воздухе, так и оставшись без ответа. Ава промолчала, будто Амос обращался не к ней, и Ио почувствовала, как в сестре закипает раздражение. В гневе Ава, как правило, наглухо закрывалась от мира – опасаясь, что скажет что-нибудь грубое. «И это было бы нормально, – подумала Ио, – будь они здесь вдвоем, но по отношению к Амосу, который идет на такой риск, чтобы укрыть их, это просто некрасиво».
Ио одарила Амоса своей самой яркой улыбкой.
– У нас все хорошо.
Ава издала едва уловимый звук –
– А так и не скажешь, – ответил Амос. Ио всегда считала, что его голос так же мягок, как и его кофе. Амос… В перерывах между размышлениями о том, кто находится на другом конце ее нити судьбы, Ио постепенно влюблялась в Амоса. Даже сейчас он казался ей сногсшибательным: голубые глаза, волнистые светлые волосы чуть выше плеч, худые, но мускулистые от замешивания теста для выпечки руки. И ямочки… Боги, он просто неотразим. Единственная загвоздка заключалась в том, что Амос был на одиннадцать лет старше Ио и никогда не относился к ней иначе, как к сестре, поэтому со временем ее любовное увлечение истлело, но из этого пепла родилась дружба.
– С нами все будет хорошо, – сказала Ио. – Спасибо за гостеприимство, Амос. Даже не знаю, как нам тебя отблагодарить.
– Можете начать с обеда, а затем вздремните. Ты еле на ногах стоишь, Ио. – Он замолчал, оценивая взглядом и игриво нахмурившись, а потом решительно кивнул.
