Нити ярче серебра полностью

– Мы всегда в делах. Но иногда мне кажется, что тебе просто стыдно за то, что ты попросила меня сделать. За то, что мы сделали с Таис.

Желудок Ио подскочил к горлу. «За то, что ты попросила меня сделать. За то, что мы сделали с Таис». Чувство вины скапливалось у нее внутри, словно кислота. Она загнала мрачные мысли подальше – на задворки разума. Сейчас не время и не место трещать по швам.

– Я не виню тебя, – произнесла Роза, утешительно поглаживая руку Ио. – Я пытаюсь доказать обратное: ты сделала то, что была должна.

– Я знаю, – ответила Ио.

Роза грустно улыбнулась ей – и Ио показалось, что к еще не зажившей ране приложили пропитанную солью повязку.

– Правда?

Слава богам, Ио не пришлось отвечать. Занавески зашуршали – и из капсулы вылез Эдей; на его щеке отпечатались складки от подушки. Девушки быстро рассказали ему о недавних открытиях: духи – проект Инициативы, жертвы – неудачные дела Сен-Ива, финансовый вопрос программы – под сомнением. Затем Роза отправилась в Сити-Плаза, чтобы отчитаться о своем отсутствии, на выходе погладив спящего копа по голове.

– Нужно сообщить Бьянке, – сказал Эдей.

Они покинули приют и быстро зашагали навстречу утреннему холоду. В «Фортуне» было темно и тихо. Единственный охранник, стоявший у боковой двери, при виде мрачного лица Эдея тут же вскочил и побежал за Бьянкой.

В пустом холле Эдей выглядел потерянным. Он теребил пуговицы своего пальто, почесывал отросшую щетину. И не смотрел на Ио – как будто это причиняло ему дискомфорт. Пересекла ли она черту, заснув рядом с ним? Его тревога вызывала тревогу в ней. Минуты ползли с черепашьей скоростью. В комнате было слишком тихо, стены казались слишком темными, а одежда Ио – слишком сырой и вонючей. Ей нужно принять ванну и переодеться. А еще что-нибудь съесть и выпить целый галлон воды. Не помешает и обезболивающее. И ледяной компресс на синяки.

– Кофе? – предложил Эдей.

– Да, пожалуйста.

Он помедлил, словно собираясь сказать что-то еще, но, похоже, решил, что кофе будет достаточно. Он провел ее по коридору в маленькую кухню: плита, кухонный островок, четыре высоких табурета. На столе даже стояла ваза с фруктами. Ио и не думала, что в «Фортуне» может быть так по-домашнему уютно.

– Сахар? Молоко? – Эдей готовил кофе модным нынче способом: выставил в ряд три чашки и в каждую вложил небольшой бумажный фильтр.

– Ложку сахара, – попросила Ио. – Молоко не надо.

– Есть, босс. – Он замер, а потом склонился над маленьким кофейником и украдкой взглянул на нее. – Я придумал. Ну, ответную остроту. О лошадях. – Тон его голоса был ей непонятен – немного озорной и немного нервный.

Как бы то ни было, Ио уже сгорала от нетерпения. Общая шуточка – вот и первая веха дружбы.

– Удиви меня.

– Ты сказала: «Приятно, когда тебя сравнивают с лошадью». Надо было ответить: «Но ведь всегда есть над чем поржать, босс?»

Повисла звенящая тишина, долгая и непрерывная. Эдей улыбнулся чашкам, в которых заваривал кофе, потом усмехнулся и взглянул на Ио.

– Значит… каламбур, – выдавила она.

– Ты имеешь что-то против каламбуров?

– Ничего. Просто не ожидала.

Эдей засмеялся по-настоящему, искренне, издавая эти странные фырканья через нос, будто пытался успокоиться.

– Очень плохо, да?

Ио не смогла сдержать сдавленный смешок, вырвавшийся прямиком из ее груди.

– Наверное, лучше нам вообще не шутить. У нас не особо получается.

– Лучше не будем, – согласился он.

Где-то в глубине клуба громыхнула дверь. Послышались яростные шаги. Эдей, к изумлению Ио, все еще беззвучно посмеивался. Она похлопала его по плечу и подумала: «Вот это да: я игриво прикасаюсь к нему и шучу из рук вон плохо».

– Ш-ш-ш, – предупредила она.

Дверь распахнулась, и в кухню вихрем из шелков влетела Бьянка Росси – подлинное олицетворение драмы. Она была одета в халат цвета слоновой кости, ее светлые волосы спадали на плечи гладкими волнами. Босиком она казалась ниже ростом, но все же по-прежнему доминировала в пространстве. Придерживая одной рукой ворот халата, она осмотрела Ио с головы до ног. Ее губы снова были окрашены в синий цвет.

– Ну? – нетерпеливо спросила она.

«Знаешь, что бывает с теми, кто нарушает “петушиное молчание”?» Угроза повисла в воздухе, точно натянутая стрела, точно готовая вырваться из дула пистолета пуля. Но тетива может порваться, палец на курке – дрогнуть. Это всего лишь вопрос времени.

Стоящий за спиной Ио Эдей мрачно произнес:

– Люк Сен-Ив.

На лице Бьянки мелькнула ухмылка. Едва заметная, неуловимая для кого-то менее наблюдательного, чем Ио. В глазах королевы мафии вспыхнул огонь: в ее взгляде читались стремительно проносящиеся мысли; и ее синеватые губы растянулись в удовлетворенной улыбке.

– И как именно вы пришли к такому выводу?