Нити судьбы полностью

«Подходящий по всем параметрам? Как коня какого-то породистого выбирают! Интересно, а если бы я так и осталась в семье Деланье, мне бы тоже так мужа выбирали? М-да, в какой-то мере, быть дочерью аристократа — это почти полностью лишиться свободы выбора. Хотя, почему „почти“? Полностью! Выдадут тебя замуж, и живи потом, всю жизнь, с каким-нибудь мудаком, который ещё будет об тебя ноги вытирать. Нет уж, не хотела бы я такой судьбы».

— Могу я поинтересоваться, мисс Бэлоу, — шёпотом заговорила со мной мать Кая, рядом с которой меня посадили. — А кем у вас являются родители?

«Чёрт, похоже, она заинтересовалась мной из-за того, что Кай сказал, что я его девушка, — с раздражением решила я. — Ну, зачем он это сказал?! Теперь его мамочка будет до меня докапываться».

— У меня нет родителей, госпожа Макфей, — также, шёпотом, сказала я. — Они умерли пять лет назад.

Не так уж я и солгала — мать у меня, на самом деле, умерла, а отец… а с отцом теперь, вообще, чертовщина полная. Но, в любом случае, называть Деланье отцом было более чем неразумно, а о Кавэлли я ничего не знала.

— Какая жалость, — картинно-сочувственным голосом произнесла Селена Макфей (разве что, слезу не пустила). — А кем они у вас были? Из какого рода? Они что-нибудь оставили вам в наследство?

«Как будто я на допросе. У неё что, других дел нет? И почему её всё это интересует? Я ей в невестки не набиваюсь».

— Родители у меня были безродными слесарями, а в наследство они мне оставили чемодан со слесарными принадлежностями! — выпалила я.

Такого ответа от меня явно не ожидали. У госпожи Макфей было такое лицо, как будто ей налили в стакан уксуса и подали его вместо чая.

— Ваши родители — слесари?! — с непонятным для меня ужасом прошептала женщина.

— Ага, — кивнула я. — Знаете, они были такими хорошими работниками. Любую протекшую трубу могли починить.

«Чёрт, куда меня заносит?! — я была в шоке от самой себя. — Какие слесари?! Но… в таком случае, что я могла ещё сказать? Что мои родители аристократы? Да сейчас! Не люблю, когда кого-то оценивают по тому, кто были его родители!».

Кай же, тем временем, с огромным интересом наблюдал за нашим разговором и, судя по всему, ему было очень весело. А я его веселья не разделяла. Меня напрягал этот разговор, и я хотела, чтобы он поскорее закончился.

— И меня папа с мамой тоже кое-чему научили, — продолжала я, в надежде, что уж после этого она от меня точно отцепится. — Ели хотите, я могу даже продемонстрировать. Может, у вас кран течёт или ещё что?

— Н-нет, — пробормотала госпожа Макфей, поспешно отодвигаясь от меня подальше (что было, в общем-то, сложновато сделать, так как сидели мы за одним столом). — У нас всё нормально.

— Да? Жаль, — вздохнула я. — А я так хотела реализовать свои возможности.

Со стороны моего кукловода послышался сдавленный смех.

— Это не смешно! — рассерженно прошептала я ему на ухо, пнув, при этом, под столом ногой.

— Ты даже не представляешь, насколько это смешно! — едва сдерживаясь от хохота, ответил Кай. — Я такого выражения лица у своей мамочки никогда не видел!

— Зачем ты, вообще, сказал, что я — твоя девушка?!

— А что? К тебе теперь повышенное внимание. Если бы на тебя весь вечер не обращали внимания, то какое это было бы наказание?

— Ну, ты и гад! — разозлилась я.

— Какой есть, — не стал отрицать Макфей-младший.

В этот момент подали еду. Передо мной положили мясо с каким-то соусом и также разложили штук пять вилок и ножей. Я мрачно смотрела на весь этот столовый набор, не зная, что из этого брать.

— Что, родители не научили вас, как вести себя за столом, в культурном обществе, мисс Бэлоу? — неожиданно спросила у меня одна из женщин, присутствующих за столом.

А вот это уже было оскорбление. Я резко обернулась к этой женщине и во всеуслышание сказала:

— А вас родители, наверное, не учили, что высказывать своё мнение нужно только тогда, когда это, действительно, необходимо человеку? В данном случае, в ваших словах я не нуждаюсь.

— Да вы хамка! — возмутилась женщина.

— Интересно, когда это я вам успела нахамить? — удивилась я. — Сейчас я ничего такого не сказала, что можно было бы назвать хамством.