Вероника вышла из подъезда с увесистым пакетом. И это была только треть крупы. Илоночка постаралась – смешала то, что нашла в кухонном шкафу: и гречку, и горох, и рис, и… В общем, в куче на полу оказалось все, что Катя имела неосторожность держать в нижнем ящике. Мама отправила Веронику к невестке забрать часть смеси, – не пропадать же продуктам. Вряд ли Бима смутит своеобразие микса из каши, гороха и макарон. А если еще добавить мяса, – точно вмиг проглотит.
Вероника шла через двор и улыбалась. Подумать только – за два часа ни разу не захотелось плакать. Даже про Дэна не вспомнила. И про проблемы с весом не думала. Не загонялась и свободно наслаждалась жизнью. Так можно? Правда? Будто в детство вернулась: в ладушки играли, в «поехали, поехали за грибами, за орехами», за ручку по квартире путешествовали, кукольный театр устроили. Какая же Илоночка милая и забавная! Даже когда шкодит. Здорово иметь маленькую сестру, пусть и двоюродную. Она как солнышко. И светит, и греет.
Вероника вошла под арку. Попала во мрак, точно кролик, которого фокусник опустил в шляпу. Через секунду вместо мимимишного пушистика кудесник достает веревку – тащит ее из шляпы, и она падает с глухим стуком кольцами на пол. А как же кролик? Так и остался там, во мраке?
С Вероникиного лица все еще не стерлась улыбка, но от хорошего настроения уже не осталось и следа. Впереди светились огни улицы, но казалось, они бесконечно далеко и до них ни за что не добраться. Будто темнота держит. Будто не пускает.
– Ве-ро-ни-ка…
Опять этот мерзкий шепот. Словно ледяные пальцы залезли под шарф – туда, где бьется жилка под тонкой кожей. Холодно и жутко. Шепот завораживает, заставляет замереть, сжаться.
– Вика!
Звонкий голос ворвался в темное пространство под аркой и рассеял морок. Вот же, совсем рядом улица, освещенная яркими огнями фонарей и витрин. Всего несколько шагов сделать. И нет же, нет никакого шепота.
Вероника быстро вышла из-под арки и обернулась. Незнакомая девушка в черной вязаной шапке чуть было не сшибла ее с ног.
– Привет! – сказала девушка.
Большие глаза цвета болота, густые брови, чуть вздернутый нос. Когда здоровалась, один уголок рта приподнялся выше другого.
– Привет! Ты мамина студентка, наверно?
Такое уже бывало. Один раз Веронику выцепили возле гимназии, слезно умоляли поговорить с мамой – уболтать, чтобы та разрешила что-то там пересдать. Вероника часто приходит к маме в универ, – видимо, там ее заметили и запомнили.
– Студентка? Нет. В школе учусь. А моя мама с Екатериной Евгеньевной работает. У них там в одном разговоре случайно всплыло, что ты Грина читаешь. Ну, я и подумала: может, ты захочешь книжками меняться? – Девушка протараторила все это на одном дыхании.
Веронике понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
«Екатерина Евгеньевна? Тетя Катя, – сообразила она наконец. – Откуда она узнала, что я на прошлых выходных Грина купила? Я вроде не говорила. Или говорила? Не помню точно. И кстати, тетя Катя же в декрете. А! Она ж как раз сегодня обмолвилась, что ей девчонки с работы звонят иногда».
– Меня Оксана зовут, – прервала затянувшееся молчание незнакомка.
– А меня Вероника. Только ты, наверное, и так знаешь.
Девчонка в черной шапке вскинула на Веронику глаза и отозвалась не сразу. Будто удивилась.
– Да, мама говорила. Точно, Вероника. Тебя так и называть?
– Можно Ника, если тебе так удобнее. А про Грина – я не то чтобы прямо фанатка. Но вот недавно «Виноваты звезды» купила.
– Здо́рово, – выдохнула Оксана. – Дашь почитать?
– Без проблем. Если хочешь, поехали со мной. Я сейчас домой как раз.
«Жаль, что так и не нашлось того, кто бы все-таки взялся дежурить над пропастью во ржи», – последняя запись в блоге Инессы.
Два дня назад Катя полночи болтала с ней в личке. Так вышло. Диме опять пришлось ублажать важного клиента – кормить в ресторане, показывать город, – все, как всегда. Илоночка спокойно спала, а Катя бродила по квартире как неприкаянная, хоть и устала за день до темных кругов под глазами. Думала: «Вот дождусь Диму…» Зачем нужно было непременно дожидаться Диму, она и сама себе объяснить не могла. Катя и не рвалась рефлексировать – просто меряла шагами комнату: семь шагов по прямой, десять шагов по диагонали… Но тут как раз на телефон пришло оповещение: новое сообщение в личке. Катя включила компьютер.
«Вик, что думаешь, дружба предполагает стопроцентную искренность или нет? Я имею в виду, всегда ли нужна правда, правда и ничего, кроме правды».
Катя задумалась. Хороший вопрос. Они с Инессой уже столько времени ведут задушевные разговоры. Разве они не стали друзьями, пусть и виртуальными? А ведь Катя врала. С самого начала врала – про возраст, про имя, про свою жизнь.
«Инес, „правда, правда и ничего, кроме правды“ – это ж про суд, а не про дружбу».
«Так что, значит, друзья вполне могут друг другу привирать? Ты так считаешь?»
«А ты в любой ситуации хотела бы знать правду?»
«В любой».
