А так… Вот позвоню я сейчас, увижу Вику, ну и с чего начинать разговор? Ладно, допустим, я начну. Смогу ли я нормально выразить мысли? И откуда мне знать, как она среагирует? Будет ли вообще слушать? А что, если скажет, что я ее преследую и она больше не хочет со мной общаться?
Ох, что ж так сложно все! Может, я какая-то ненормальная? Другие заводят друзей на раз-два. А я ношу маску гордой и самодостаточной. Так к ней привыкла, что маска приросла и теперь ее не отодрать.
Я так увлеклась самокопанием, что не сразу сообразила: внизу открылась дверь – дверь в квартиру Колмогорцевых.
– Родителям – поцелуи, Биму – привет, – услышала я.
– Спасибо, теть Кать. Пока.
Когда я рискнула высунуться из-за перил, дверь уже закрылась. По лестнице застучали каблуки, – я успела ухватить взглядом взметнувшийся светло-русый хвост.
Мозаика не складывалась. С одной стороны, у этой, с шикарным хвостом, как и у Вики, есть Бим. С другой – она, получается, здесь не живет, тут живет ее тетя. Она с тетиного компа мне писала? Но ведь мы иногда ночью болтали. Оставалась ночевать у тети?
Пока раздумывала, цокот каблуков стих. Я бросилась вниз по лестнице. Когда выскочила из подъезда, то никого во дворе не увидела. Тогда я направилась к арке. Была вообще-то вероятность того, что Вика (Вика?) в соседний двор двинула, но я почему-то понеслась к выходу на улицу. Интуиция проснулась, не иначе. И не обманула интуиция. Девушка стояла под аркой. Может, что-то вспоминала? Или что-то забыла у тети Кати и теперь думала, возвращаться или не стоит.
– Вика! – позвала я.
Если бы это была не Вика, разве стала бы она оглядываться? Правда, потом почему-то в сторону улицы заспешила. Я прибавила шагу и догнала ее у границы света и тьмы.
– Привет! – сказала я.
Светло-голубые глаза, принцессин нос и неулыбчивые губы. Худая и высокая, на полголовы выше меня. Я ее по-другому представляла. Вот именно такой я рисовала в воображении Инессу, образ которой собственноручно лепила в блоге.
– Привет! Ты мамина студентка?
– Студентка? Нет. Я в школе учусь. А моя мама с Екатериной Евгеньевной работает. У них там в одном разговоре случайно всплыло, что ты Грина читаешь. Ну, я и подумала: может, ты захочешь книжками меняться?
Я тараторила, а сама думала: «Какая ж ты нелепая, Ксю. Какой нафиг Грин. Опять мой коронный номер „Чу-чу“: хотела чуда, а сотворила чушь».
Про Грина я краем уха в классе слышала. Девчонки обсуждали, вот я пару названий и запомнила.
– Меня Оксана зовут, – выдала я после паузы.
А что? Ей вовсе не обязательно знать, что я – та самая Инесса, с которой она в Сети общается. В конце концов, Инесса почти ничего общего со мной не имеет.
– А меня Вероника. Только ты, наверное, и так знаешь.
Вот как? Вероника. Гм… Вероника, Вика – это ведь разные имена. Или нет? Разные вроде. Просто она в Сети себя по-другому называет. Видимо, дело в этом.
– Да, мама говорила. Точно, Вероника. Тебя так и называть?
Зря я спросила. Она наверняка подумала, что я с приветом.
– Можно Ника, если тебе так удобнее. А про Грина – я не то чтобы прямо фанатка. Но вот недавно «Виноваты звезды» купила.
– Здо́рово, – выдохнула я. – Дашь почитать?
Вероника вспоминала срыв с содроганием. То и дело повторяла про себя клятву: «Больше не повторится! Не до-пу-щу!» Повторяла и тревожилась: а вдруг случится снова. А если однажды она начнет мять все подряд и не сможет остановиться? Будет есть-есть-есть и превратится в бесформенную тушу. Окружающие станут показывать на нее пальцем, а Дэн тут же бросит. Это стало ее персональной страшилкой.
Теперь еда пугала Веронику еще сильнее, чем раньше. И не успокоишь себя: мол, все под контролем. Ага, как же, под контролем!
Ладно, утром и в обед рулить ситуацией было несложно. Родители уезжали в универ в 7 часов, поэтому не могли проверить, завтракала Вероника или нет. А она таки завтракала. Кушать утром – куда ни шло. Всем известно: калории, полученные до 12 дня, перерабатываются в энергию, а не в жир. Именно поэтому Вероника позволяла себе съесть на завтрак горсть овсяных хлопьев, замоченных с вечера в воде.
После школы проблем тоже не возникало, – родители редко приезжали на обед домой. А даже если приезжали, всегда можно было соврать, что она уже поела. А что? Зеленое яблоко разве не еда? В нем, между прочим, целых 45 калорий. Плюс обезжиренный йогурт: 57 калорий в 120 граммах. Итого 102 калории. Немало. А Вероника твердо решила питаться максимум на 500 калорий в день.
Только вот ужин – настоящая пытка. В семье Румянцевых было принято собираться вечером за столом всей семьей. Раньше Вероника просто обожала эту традицию. Мама готовила что-нибудь вкусненькое. Папа галантно ухаживал за «своими дамами». Да, он так и говорил: «Дамы, позвольте за вами поухаживать». Все по очереди рассказывали, что интересного произошло у них за день, шутили, смеялись, советовались друг с другом… Да что там говорить, здорово было.
Было.
Пока Вероникины отношения с едой не осложнились.
