Злость закрутилась во мне спиралью с зазубринами. Мне даже представилось, что взревел воздух от того, как быстро она вращалась.
– Я знаю другое изречение: «Имеющий уши да услышит».
Прям философский батл. Йоу.
– Ксюш, Алексей с приятелем на кухне был, – зачастила мама. – Тебе спросонок показалось, что там женщина. Это Виталик, они в одном классе учились, сто лет не виделись. А тут он к Алексею в такси сел. Представляешь, какое совпадение. Ну и решили отметить встречу. Когда еще такое случится.
Пока мама тараторила, я смотрела Лёхе в глаза. Ждала, что увижу ехидненький огонек, насмешку, – что, мол, съела! Но я в глубине его зрачков злость разглядела. Бешенство даже. В самой-самой глубине. Как будто он прав, а я его незаслуженно обиде ла.
Спираль с зазубринами все еще крутилась. Только вдруг в нее словно арматурой ткнули. Спираль остановилась с таким скрежетом, что аж кишки от страха свело.
Но ведь тетка там была. Точно была. А мама верит ему. Ему. А мне не верит.
Лёха вальяжно развалился на табуретке, упершись широкой спиной и затылком в стену. Разговаривал, лениво растягивая слова: мол, ох уж эта Ксюха, переходный возраст у нее, я ж понимаю. Демонстрировал спокойствие и снисходительность. Этакое расслабленно-благосклонное покровительство. И только в глубине зрачков бушевало пламя. И мне было страшно. Я ненавидела себя за это, но подавить страх не могла – знала, что он отомстит.
И он отомстил. Не сразу, позже. Когда я уже почти выдохнула. И момент выбрал с точностью ювелира.
Я пригласила к нам Веронику. Впервые. Она меня уже столько раз к себе звала. Как-то неудобно было не пригласить.
Я сказала себе: «Камон, Ксю. Ты такая – какая есть. И пусть у тебя дома не говорят о высших материях, но Вероника же с тобой дружит, значит, не это для нее главное. И вообще, можно же назначить время, когда никого, кроме тебя, в квартире не будет».
Вот я и подгадала так, чтобы мать еще с работы не вернулась, а Лёха уже ушел бы таксовать. Только он, видать, как вампир, за версту чует…
Отчим ворвался в комнату, когда я показывала Веронике в ноуте мои фотки. Если бы я услышала, как он открывает дверь в квартиру, я, быть может, успела бы подготовиться… ну, не знаю, не застыла бы от испуга, по крайней мере. Только он в квартиру проник бесшумно. Хотел застать меня врасплох?
У него это получилось, если что. Стопудово. Я и слова не вымолвила – сидела и слушала, как он выкрикивает претензии вперемешку с матами. Я даже не сразу выкупила, в чем дело. Оказывается, он о маме беспокоится (ну надо же, с каких пор!). Мол, она на складе убивается, чтобы меня кормить-одевать, а я даже ужин к ее приходу не соизволю приготовить. И вообще я никчемная и пропащая – сплошное разочарование. Конец четверти через две недели, а я, вместо того чтобы попытаться исправить оценки, развлекаюсь. А уж какая неряха – туши свет. А я, кстати, абсолютный порядок в квартире навела к приходу Вероники. Но отчим разглядел в прихожей грязь (сам небось и натоптал).
Я беззвучно открывала и закрывала рот – рыба несчастная, вместо того чтобы наорать на него в ответ, чтобы не смел без стука ко мне входить. Только орать было нельзя, – Вероника и так вся сжалась. Ее лицо белым пятном стояло у меня перед глазами, даже когда я на нее не смотрела.
Вот же урод! И главное, этот гад обычно матом не выражается. Да и не орет он, как правило, а унижает с ледяным спокойствием, не повышая голоса. Как он вычислил мое уязвимое место? Как?
Когда он наконец убрался из комнаты и из квартиры (а он, похоже, только для того и возвращался, чтобы мне напакостить), Вероника сразу же засобиралась домой. Я ее не удерживала. Я даже облегчение почувствовала, когда она ушла. Больше не надо было натужно улыбаться и шутить, а можно было рухнуть на постель и завыть, как волк, у которого хвост капканом прищемило.
Вероника восхищалась Оксаной. Вот кто никогда не стал бы реветь от бессилия, хныкать в уголке из-за лишнего веса или проблем с парнем. Вероника ни разу не видела подругу подавленной, ни разу не слышала, чтобы та жаловалась. А уж Ксюхе есть на что пожаловаться. Один отчим чего стоит. Вероника грохнулась бы в обморок, если бы этот кабан со зверской рожей подошел к ней на безлюдной улице, чтобы спросить, к примеру, который час. А Оксана живет с ним в одной квартире. Давно уже живет.
А ее одноклассники… Ксюха рассказала несколько историй. Смеялась, когда рассказывала. А между тем Веронику бросало в дрожь от игры воображения: что, если бы это она перевелась в новую школу и ей пришлось бы оказаться одной против целого класса. А с Оксаны как с гуся вода. Вероника многое бы отдала, чтобы быть такой же… крепкой. Не нытиком, не мямлей, не тряпкой. Иногда ей даже казалось: она становится сильнее и интереснее рядом с подругой. Поэтому-то она и решила познакомить с Оксаной Дэна. С тайной надеждой, что он перестанет считать ее, Веронику, замороченной ботаничкой, которая скучно живет. Разве стала бы Ксюха дружить со скучной, замороченной ботаничкой?
