Дэн предложил встретиться в ТЦ – посидеть в пиццерии на пятом этаже. А еще он сказал, что возьмет с собой Макса. Предполагалось – в качестве спутника для Оксаны.
Вероника Ксюхе про Макса говорить не стала, – боялась, что та откажется идти в пиццерию. Она откажется, а Дэн обидится. Он ведь такой ранимый. А может, стоило сказать, и тогда Оксана не пришла бы в ТЦ с очкастым задохликом? Чудной такой – с глазами раненой лани и взъерошенной белобрысой шевелюрой. Вероника волновалась: «Ну все, сейчас Макс с Дэном его затроллят». Они и попытались – принялись обсуждать между собой общего знакомого, который «дрищ, задрот и очкарик». Вероника думала: Оксанкин друг сейчас в пол глаза упрет и в себе замкнется. А он будто и не слышит ничего – болтает себе с Ксюхой, и все тут. Они с ней, как оказалось, раньше в одной школе учились.
– Что там, Славик, у наших все по-старому? – спросила его Оксана.
– У наших – да. А помнишь Игоря из параллели на год старше? Ну, качок в модных шмотках, у которого отец бизнес с китайцами мутит. Опять на второй год остался. Говорят, его батя в школу приходил, пытался с Ивановной вопрос утрясти. Мол, может, его сын – второй Ричард Брэнсон. Не вышло, – Ивановна не прониклась.
Макс приуныл. Может, не знал, кто такой Ричард Брэнсон. А может, вспомнил, что директор уже два раза грозился из гимназии выпереть. Третьего предупреждения не будет, – Макс насчет Иннокентьевича иллюзий не питал. Директор словами не разбрасывается – это всем известно. А переходить из элитной гимназии в обычную школу… унизительно как-то. Да и родители убьют. Ладно, не убьют, конечно, но прижмут – будь здоров. Ни карманных денег, ни нового ноута не жди.
А Славик ведь впервые в жизни Макса видел. Как он его больное место вычислил? Вероника присмотрелась к Оксанкиному другу внимательнее. Глаза раненой лани? Да нет, ничего подобного. Просто немного уставшие. Ксюха ж говорила: он за компом весь день сидит.
И вообще, Славик оказался вполне себе нормальным парнем: улыбается открыто и дружелюбно, шутит, байки травит, не косится на Веронику, которая ничего не ест, а только кусок пиццы вилкой на тарелке крутит.
Никто и не заметил, как напряжение улетучилось. Магия, не иначе. Больше не было презрительных ухмылок, недовольных гримас и смущения. Даже Дэн с Максом, казалось, взглянули на Славика другими глазами. Во всяком случае, больше его не троллили и смеялись вместе со всеми.
А Вероника выдохнула – расслабилась, отдалась удовольствию от общения. Давно ей не было так хорошо и весело. У нее появилась компания. Настоящая компания, в которой ее принимают и не осуждают. Люди, с которыми она совпала. Нет, не вкусами и предпочтениями. Просто подошла к ним, как кусочек пазла. И самое главное – Вероника чувствовала, что она им интересна. Правда интересна. Захотелось поделиться с этими чудесными ребятами чем-то личным и важным. Вот она и рассказала о голосах – о призрачных голосах, которые время от времени окликают ее по имени.
Рассказала и сразу же об этом пожалела.
– А может, тебе в психдиспансер сходить? – неуверенно произнес Дэн (вроде как не хочется ему говорить, но и промолчать нельзя). – Так, на всякий случай. А то, знаешь, всякие голоса в голове… Это тебе не шутка.
Оксана хотела что-то сказать, но ее перебил Славик:
– Да брось ты. Ясно ж – чья-то проделка. Уверен: эти голоса принадлежат вполне себе настоящим людям, а не призракам.
– А давайте проверим! – воскликнул вдруг Макс.
– Как проверим? – в один голос спросили Дэн и Вероника.
– Я знаю одну заброшку на Сафроновской. Ник, давай ты всем знакомым по секрету расскажешь, что хочешь видео снять. Ну, челлендж. Для блога на Ютубике. Если мыслить логически, то ведь получается – это кто-то из знакомых шутит. Иначе откуда бы он знал, где ты бываешь. Так вот. Где человека пугать, как не в заброшке? Милое дело! Шутник такого шанса не упустит. А мы все тихонечко за тобой проследим и выясним, кто там тебе шепчет.
Почему Вероника согласилась? Она и сама не знала. Уже была готова на все, чтобы покончить с призраками? Хотела снова собрать ребят? Совместное приключение ведь так сближает… Ее не остановило даже то, что Оксана оказалась против. Очень даже против. Так сразу и заявила:
– Идея – бред.
И Макса обозвала. Некрасиво обозвала. Вероника никогда не произнесла бы такое слово. Но хоть Оксана и не одобрила затею с заброшкой, она пообещала пойти вместе со всеми. Так и сказала:
– Я с тобой. По-любому.
У Димы заболела мать, и он уже вторую неделю ночевал у нее. Катя грустила. Нет, она все, конечно, понимала. Мать души в Диме не чает, одна его воспитывала, из последних сил выбивалась, чтобы дать ему самое лучшее. Естественно, они близки. Он не может не поддержать ее в трудную минуту.
Катя не обижалась. Просто ей почему-то становилось тоскливо, когда Илоночка засыпала.
Труба еще эта дурацкая… И с чего ее прорвало на ночь глядя? Катя бросилась перекрывать воду и не справилась, – сил не хватило кран повернуть. Пришлось соседей беспокоить.
Иван Федорович прямо в пижаме притопал. Воду перекрыл, покряхтел, да и ляпнул:
