Там он и оставался до середины 1945 года, когда был арестован и доставлен в Нюрнберг. Зачем и кому понадобился этот фарс? Зачем привлекать к суду 75-летнего человека, который два года как отошел от дел, был уже тяжело болен и вскоре перенес инсульт и впал в полный маразм? Возможно, это было уловкой англо-американского обвинения: привлечь Круппа к процессу, тем самым исключив из него других представителей промышленности[85]. Блестящая работа американцев – Советы с готовностью схватили брошенную им кость под названием «Крупп», а затем были полностью лишены возможности исследовать на процессе роль «капиталистов» в подготовке войны и преступлениях против человечности. Тем более что Роберт Джексон демонстративно выступил против этого, а англичане его поддержали, против были только французы, советская сторона воздержалась… Когда же международная медицинская комиссия единогласно пришла к выводу, что по состоянию здоровья Густав Крупп не может предстать перед судом, он совершенно законно, в соответствии с обычной процедурой был освобожден от уголовной ответственности. Ходатайства обвинения о том, чтобы судить Густава Круппа заочно или, как вариант, предъявить обвинение его сыну Альфриду, были отклонены Международным военным трибуналом на предварительном слушании – мол, это может затянуть процесс.
В конце отметим, что освобожденный Крупп вернулся в свой Блюнбах и скончался там 16 января 1950 года; немного раньше, в 1946 году, муниципалитет города Эссена аннулировал почетное гражданство Густава и Берты Крупп. Американцы же в 1947–1948 годах провели процесс над руководителями концерна и приговорили сына Густава – Альфрида Круппа – к 12 годам тюремного заключения. Уже 4 февраля 1951 года Альфрида освободили. Впоследствии была аннулирована часть приговора, касающаяся конфискации имущества концерна, и Круппу возвращено личное состояние – порядка 10 миллионов долларов США. Вступившему в руководство делами концерна Альфриду Круппу удалось добиться отмены постановления о разукрупнении концерна «
С партийными лидерами трибуналу не повезло: лидер партии Гитлер застрелился, Борман погиб или покончил с собой, Гесс тронулся умом. Следующим в иерархии НСДАП был Роберт Лей (Ley) – правда, он к концу войны находился не в лучшей форме в связи со злоупотреблением алкоголем, но тем не менее вполне мог «достойно» представить на процессе нацистскую партию. Но не представил…
Роберт Лей родился 15 февраля 1890 года в Нидербрейденбахе, в Рейнланде (восточнее Кёльна) седьмым из 11 детей состоятельного фермера Фридриха Лея (1847–1921) и его супруги Эмилии, урожденной Валь (1851–1922). В 1896 году его отец попытался получить страховку, организовав поджог собственной фермы, за что был приговорен к нескольким годам тюремного заключения. Детство Роберта было довольно тяжелым и бедным, и пока отец не освободился в 1901 году, детей воспитывала кузина их матери. Только упорство и личные способности дали Лею возможность вырваться из нищеты, он изучал химию в Йенском, Боннском и Мюнстерском университетах, защитил диссертацию по искусственному каучуку и в 1920 году получил звание доктора философии. В то время по политическим воззрениям его можно отнести к немецким националистам.
С началом Первой мировой войны 6 августа 1914 года Лей поступил добровольцем в армию и был зачислен в 10-й полевой артиллерийский полк, с которым принял участие в боях на Западном фронте (Лей служил в составе расчета 150-мм гаубицы), в т. ч. на Сомме. В мае 1915 года часть Лея была переброшена в Галицию, а затем вернулась во Францию, где ему привелось поучаствовать в «Верденской мясорубке». 29 февраля 1916 года был переведен в авиацию, стал летчиком-наблюдателем, прошел летную подготовку и назначен летчиком-наблюдателем в 202-й (артиллерийский) авиационный батальон. Лей был дважды тяжело ранен – первый раз в июле 1916 года. 29 июля 1917 года его самолет был сбит и упал на контролируемой французскими войсками территории; при падении получил тяжелые травмы (в т. ч. сложный перелом ноги) и сотрясение мозга, пережил клиническую смерть. В плену перенес несколько сложных операций. За время войны он был произведен в лейтенанты и награжден Железным крестом 2-го класса (он его получил за Верден). Почти три года провел в лагерях для военнопленных – лишь в январе 1920 года ему удалось вернуться на родину. В 1921-м Лей поступил химиком на завод
