Нюрнберг вне стенограмм полностью

В 1910 году Альфред окончил Ревельское Петровское реальное училище и поступил на архитектурный факультет Рижского политехнического института. Примерно в это время он познакомился с Хильдой Лисман, которая происходила из немецкой интеллигентной и довольно влиятельной семьи (они поженились в 1915 году[105]). Именно благодаря ей – чтобы «соответствовать» – он, по его собственному признанию, начал читать книги по немецкой философии и мировой истории – Гердера, Фихте, Гёте, Ницше, Шопенгауэра, Томаса Карлейля, Хьюстона Чемберлена и др. Еще до начала Первой мировой войны Розенберг съездил в Германию и был ею потрясен: особенно ему понравился Мюнхен – настолько, что он даже начал обдумывать идею о переводе в Мюнхенское высшее техническое училище.

Летом 1915 года Рижский политех в полном составе – вместе со всей профессурой и студентами – был эвакуирован в Москву, а позже – в Иваново-Вознесенск. Однако на Украину Розенберг, несмотря на свою в будущем большую «любовь» к украинцам, ехать не собирался, он остался в Москве и перевелся в Московское высшее техническое училище. В январе 1918 года он успешно защитил дипломный проект – архитектурный проект крематория в Риге – и получил диплом инженера-архитектора. К этому моменту Розенберг достаточно сильно увлекся философией, о чем говорят его заметки, которые он, между прочим, вел на русском языке: «Часто можно заметить, что человек, революционный в одном искусстве, думает традиционно о другом». Причем если Февральскую революцию этот русофоб назвал событием мирового масштаба, то после Октября он стремительно эволюционировал в агрессивного антисемита, убежденного в том, что именно евреи погубили государство, в котором он жил.

Герман Геринг и Альфред Розенберг во время обеденного перерыва

В феврале 1918-го он вернулся в родной Ревель, где попытался вступить в германский Добровольческий корпус, но не был принят как «русский». В Ревеле он написал свои первые антисемитские работы: Eine ernste Frage («Серьезный вопрос»; май) и Der Jude («Еврей»; июль), причем именно не просто антиеврейские, а антисемитские в полном смысле этого слова, вплоть до лишения евреев гражданских прав – от чего в принципе один шаг до физического уничтожения. Большевизм и иудаизм для него были синонимами. По его мнению, революция в России возникла в результате «еврейско-масонского мирового заговора», организованного мировым еврейством, которое виновно в т. ч. и в развязывании Первой мировой войны с целью «подорвать существование других народов».

В самом начале декабря 1918 года Розенберг покинул Ревель и отбыл в Берлин (вообще он собирался в Лондон, поскольку считал, что англичане – главные на тот момент борцы с «иудо-большевизмом», но ему не дали визу), и в конце концов добрался до столицы Баварии города Мюнхена, где образовалась достаточно большая диаспора из бежавших с Востока балтийских немцев, к которым он себя причислял. Хотя ему и удалось опубликовать антисемитскую брошюрку Die Spur des Juden im Wandel der Zeiten («След еврея сквозь века») и весной 1919 года даже впервые выступить с публичной политической лекцией, он в целом пока что не пришелся ко двору: кому в Мюнхене в 1919-м, кроме революционеров, был нужен плохо говоривший по-немецки гражданин Советской России (Розенберг формально оставался таковым до февраля 1923 года)? После разгрома Баварской советской республики его не выслали лишь благодаря заступничеству его издателя, немецкого националиста и члена «Общества Туле» Юлиуса Фридриха Лемана. Надо было как-то оправдаться, поэтому Розенберг должен был быть более радикальным в вопросах расы, чем самый яростный немецкий националист. Как следствие, в конце 1919 года он вступил в Германскую рабочую партию (будущая НСДАП) и получил партийный билет № 625.

Альфред Розенберг направляется в зал заседаний МВТ