Прежде всего, Наливайка сказал, что положение войска нашего ныне таково, что более не можно продолжать собирать стации без видимой и ясной цели – иначе сие занятие превращается в обычный разбой, в коем, как известно, погрязло войско Лободы, вернувшееся из Валахии и не пожелавшее уйти на Сечь. Но что без литовской подмоги сбор Вального сейма есть такая же бессмыслица – не имеющая результата, окромя развязывания междоусобицы в коронных пределах. Чего никто из нас, при сём присутствующих, не желает.
Панство с сим единодушно согласилось. И полковник Немогай, встав, спросил у Наливайки – тогда что мы будем делать далее?
Наливайка промолчал и задумался, полковники же и прочие радцы вразнобой загалдели, предлагая цели одна другой зверовитее да отважнее – впрочем, более из области преданий, нежели реальных. Тогда встал Его преосвященство епископ Иосиф Верещинский, и спросил у старшины: «Паны рада, если более нет у вас цели в пределах Речи Посполитой – то, может быть, найдётся такая за её пределами?»
И тут все враз замолчали. Об этом никто доселе не думал – в том числе и Наливайка. Епископ продолжил: «На полдень от Брацлава, за Бугом и Кодымой, в междуречьи Днестра и Буга, лежит земля, доселе ничейная. До самого берега моря на ней от сотворения мира никто не обитал. По берегу моря, от Аккермана до Очакова, там встречаются лишь редкие турецкие хутора да татарские стойбища, а далее вглубь земли – нет ничего. За Днестром граничит с ней Молдавия и Буджак, за Бугом – Перекопская орда да Запорожская Сечь. Земля там такая жирная, что её на хлеб можно намазывать, есть реки – Баробой, Куяльник, Тилигул, хотя, не буду спорить, с водой там будет трудновато… Войска у нас, конечно, для покорения сей земли мало, но ежели уговориться с Лободой, ныне бастяющемся без дела по Брацлавщине – то сил хватит. Займём эту землю, пусть она будет Русью Побугской иль Поднестровской – и объявим её княжеством Русским. Земли там хватит на сотню тысяч переселенцев, и ещё на столько же останется. Вы же, казачество, будете для них щитом и мечом. И никаких униатских епископов, никаких иезуитов, никаких католических ксендзов – хоть я сам и католик – вам там не надобно! Это будет русское православное княжество, равновеликое Речи Посполитой, самоправное и вольное. Новая Русь. Княжество Русское. Ни от кого не зависимое, самоправное, только Богу подсудное. Ваша держава. – после чего, откашлявшись, добавил: – Я закончил, панове. Думайте» – с тем и сел на своё место.
Скажу вам по правде, пане Стасю, о таком никто из нас доселе даже и помыслить не решался – виданное ли дело? Взяться строить собственную державу! Такое и в самом страшном сне не привидится… С полчаса мы молчали, думая над словами епископа Верещинского.
Затем встал брат Наливайкин, Демьян. Речь его я тоже помню, потому что говорил он о делах житейских. Сказал он нам тогда: «Панове, то, что землю меж Днестром и Бугом надлежит нам занять – это дело. Но без земян, без хрестьянства – мы её не удержим. И вот что я вам хочу сказать, панове – в земле той не должно быть тяглых. Все будут вольными – только так мы залучим на земли те хлебопашцев. Войско – это хорошо, хоть я и сомневаюсь в Лободе и его гультаях – они лишь грабить мастера; но войско степи не распашет. Степь распашет селянин с парой волов, и чтобы он на землю ту пришёл, рискуя семьёй своею, всем маёнтком своим и самою жизнью – мы должны дать ему не токмо землю, но и волю. Земли – по три волоки на двор, надо – и по шести, а ежели худая земля иль неудобь – то и по двенадцати. И воли – никаких барщин да оброков, никакого приневоленья иль тягот. Перешёл с семейством своим Кодыму – всё, тяготы твои остались на полночном берегу, отныне ты вольный хлебопашец. Бери землю, на какую глаз положил, паши, возделывай, сей пшеницу иль овёс с ячменём, иль паси овец, коров иль быков – твоё дело. Как обустроишься – пяти лет на это должно хватить – плати с хозяйства своего подать. Десятину – на войско, десятину – на церкви и монастыри, десятину – на державные надобности. Всё, боле никто ничего с тебя спрашивать права не имеет. Ежели примем мы такой порядок – то придут к нам посполитые и с Волыни, и с Подолья, и с Брацлавщины, да и с Литвы, думаю, будут. Я об этом уже давно думаю, но всё как-то не было предмета для обсуждения – а нонче он появился, благодаря его преосвященству. И мои слова прошу вас, пане рада, обдумать» – и с тем сел.
