В июне 2016 года жители Соединенного Королевства проголосовали за выход из состава Европейского союза. Голосование было очень близким. В Соединенных Штатах его восприняли как восстание популистов. Внутри страны вопросы были очень сложными, но, похоже, это была битва между консервативными националистами и лондонскими глобалистами. Я знаю, что многие сторонники Трампа симпатизировали Brexit. После долгих переговоров и такого же количества рукоприкладства 31 января 2020 года Соединенное Королевство официально вышло из состава ЕС. Как обычно бывает в подобных драмах, мир продолжал жить.
Консервативная партия в Великобритании состоит из многих людей, которые были за выход из ЕС, но при этом выступали за свободную торговлю. Для меня это никогда не имело особого смысла. Выступать за национальный контроль над своими институтами и правительством и при этом не заботиться о поддержании некоторого уровня самодостаточной экономики казалось противоречивым. Хотя у страны есть сильный, но специализированный производственный сектор, она ежегодно имеет хронический дефицит в торговле товарами с миром. До недавнего времени положительное сальдо в торговле услугами смягчало эту проблему, но теперь общий дефицит товаров и услуг сам по себе становится большим.
После Brexit консервативное правительство удвоило свою поддержку свободной торговле. Правительство как бы говорило своему народу, что, выходя из Европейского союза, оно будет больше взаимодействовать с остальным миром. Правительство заключило несколько соглашений о свободной торговле и рассмотрело возможность присоединения к другим торговым пактам. Конечно, главным в списке желаний лидеров было соглашение с Соединенными Штатами. Премьер-министр Джонсон и президент Трамп объявили о начале переговоров по "масштабной" торговой сделке, и вот 5 мая 2020 года я сидел в бывшем кабинете госсекретаря Корделла Халла перед портретом великого человека и начал переговоры, дистанционно. Моим коллегой была министр торговли Великобритании Лиз Трасс. Она сидела в столь же богато украшенном кабинете где-то в недрах Уайт-холла. Мне всегда нравилось с ней разговаривать. Впоследствии она ненадолго стала премьер-министром.
Поскольку у нас такие здоровые торговые отношения с Великобританией, я немного скептически относился к тому, насколько нам поможет новая сделка. Очевидно, что британцы хотели снизить тарифы. В частности, они добивались снижения тарифов на автомобили, что позволило бы увеличить экспорт автомобилей британского производства в Соединенные Штаты. У нас уже был большой дефицит в этом секторе, и я не хотел усугублять его и рисковать новыми рабочими местами в США. Когда мы начали готовить нашу стратегию, я позвонил руководителям нескольких крупных американских производственных компаний. Я спросил их, что я могу сделать в рамках торговой сделки, чтобы помочь им продавать больше продукции в Великобританию. Ответ не удивил. За исключением компании Ford, которая решила, что, вероятно, сможет продать на пару тысяч больше "Мустангов" (помните, с левым рулем в стране с правым рулем), никто из руководителей компаний не смог найти ничего, что могло бы сдвинуть дело с мертвой точки. Существующие в Великобритании тарифы были в основном небольшими, а предприятия уже имели устоявшиеся схемы работы. Например, компании, производящие грузовики, заявили, что они делают свои грузовики для Соединенного Королевства в Европе и будут продолжать это делать. Они не собирались вносить изменения в свои американские заводы ради отсутствия значительной выгоды. То же самое можно сказать и о химических и других компаниях.
Тем не менее, я начал переговоры в духе доброй воли. Мы обменялись тарифными предложениями и обсудили огромное количество вопросов: финансовые услуги, защита сельского хозяйства Великобритании, промышленные стандарты, режим закупок британской Национальной службы здравоохранения и тому подобное. Многие из этих вопросов были чрезвычайно деликатными, но самым деликатным казался вопрос о хлорированной курице. Я не шучу. Впервые я столкнулся с этой сенсационной проблемой, когда предшественник Лиз, Лиам Фокс, и я вели переговоры о торговых раздражителях между США и Великобританией за пару лет до этого. Похоже, что Британия не пускает нашу куриную продукцию в свою страну, утверждая, что наш процесс обеспечения высоких санитарных стандартов небезопасен. Конечно, эта идея абсурдна, но вопрос находится на пересечении фермерского протекционизма и экстремизма в отношении европейских стандартов. Это опасное пересечение. Когда бы я ни обедал с британскими коллегами в США, я всегда старался заказать курицу. Переговоры в Великобритании так и не закончились - и, конечно, нашу курицу до сих пор не пускают.
