Но когда она успела заручиться симпатией принца? Это же я мечтала о нем тоскливыми ночами в Сколастике, представляя, как он выберет из всех послушниц меня… И хотя Марциан уже не кажется мне таким привлекательным, как раньше, я все равно раздражена.
Лай собак заставляет меня отвлечься от мыслей. Три огромных самоеда, лайки Витриции, бросаются к Эгирне, обступая сестру. Она прячется за спиной принца.
– Забери своих шавок, Рица! – кричит он ступившей в сад принцессе. – Они пугают мою невесту.
– Невесту? – переспрашивает Витриция, переводя недоуменный взгляд с брата на свою бывшую фрейлину. – Но это невозможно!
– Кто решил, как я должен жить! – возмущается Марциан под громкие пересуды свиты. – Мне плевать!
– Но отец этого никогда не одобрит…
– Отец! Его даже на празднике не будет. Еще немного, и королем стану я. Тогда-то все изменится.
Пелена тишины повисает над садом, словно легкая туманная дымка. Витриция вздрагивает, ее губы дрожат. Она озирается, ища поддержки. Наши взгляды встречаются.
Она берет меня за руку и ведет за собой прочь из сада. Фрейлины зовут ее, но тщетно. Если Витриция что надумала, иного быть не может.
– Вот дурень! Разговаривать так со мной из-за какой-то девчонки! – ворчит она под нос, но моей руки не отпускает.
– Ваше Высочество, я удивлена не меньше, – говорю я в ответ.
Мы идем вдоль плотных кустов бирючины, а когда останавливаемся, я вижу, как зла Витриция. Щеки раскраснелись, зеленые глаза полыхают.
Меня бьет озноб. Я видела это самое лицо совсем недавно. Бледным. Обескровленным. Мертвым. Желаю прогнать из головы страшные образы, но они никуда не исчезают, ложась поверх реальности незримым саваном.
– Ну и пускай! – вдруг говорит Витриция. – У меня и без Марциана полно забот. А кстати… – Улыбка несмело пробирается к ней на лицо. – Ты видела нового телохранителя Бено? Он такой красавец! Лорд… как же он сказал… проклятие, я, кажется, забыла его имя! Ты можешь себе представить! – хохочет принцесса.
– Мне он показался грубоватым.
– Что? – Витриция прекращает смеяться. Недоуменно смотрит на меня. И выдает еще более истеричный поток хохота. – Ирис! Ну и потеха! – Чуть успокоившись, принцесса произносит: – Он серьезный, возможно, чуть надменный, как и полагается лорду.
Я лишь раздраженно вздыхаю. Не хочу сейчас ни думать, ни говорить о Призраке. Мысли о нем выводят меня из равновесия.
Витриция смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то еще. Взгляд ее мечется по сторонам. Я не решаюсь спросить о том, что увидела в яблоке видий. О голубом кристалле на груди принцессы. Как она связана с силоцветами?
По улицам города льется музыка. Девушки с цветочными корзинами дарят прохожим букетики и улыбки. На крышах сладко потягиваются коты.
Ко мне – не хуже вот такого кота – подпрыгивает Бено. Его лицо безмятежно, он совершенно спокоен. Все тревоги будто смыло вчерашним ливнем. Пробежавшая мимо девочка вложила мне в руку цветы – букетик фиалок, которые, как назло, снова возвращают меня мыслями к Призраку.
– Потрясающая работа, видия Ирис, – говорит королевский советник. – С твоей помощью я получил все, что хотел. Прими мои извинения за грубые слова.
Он не отрывает от меня восхищенного взгляда. Но мне неловко, потому что я больше не чувствую силы.
Букетик в моих руках покрывается серым налетом, чернеет. Я отбрасываю его в сторону, и он пеплом рассыпается в воздухе. Надеюсь, Бено ничего не заметил.
Вечером к королевству подползает туман. Он стелется по шероховатым булыжникам, покрывает их тонкой молочной дымкой. Мягкий, рассеянный свет окружает всех, кто выполз из домов на фестиваль. Стоит стемнеть, и жители Диамонта не высунут и носа, но не в эту ночь. Пестрят платья и мужские костюмы, передо мной мелькают яркие маски, расшитые блестками и перьями, колпаки, шляпы, атласные красные перчатки и разноцветные ленты в длинных русых косах.
Я и сама в маске. В черной маске, прикрытая черным плащом, я будто сливаюсь с темнотой. И мне нравится эта неприметность.
Уличные музыканты и придворные шуты, цветочницы и фрейлины, бродяги и принцы – сейчас нет никакой разницы. Маски и костюмы сделали всех равными.
Но я такая неуклюжая в этом платье Коломбины. Оно кажется мне слишком красочным, а декольте неуместно низким, и я плотнее закутываюсь в плащ, хотя совсем не холодно. Наоборот, этот вечер как теплый десерт на серебряном блюдечке принцессы.
Мое внимание привлекает группа бродячих артистов возле обшарпанной красной повозки странной округлой формы. Она стоит в укромном месте, под сенью двух дубов. Узкое длинное окошко прикрыто черными занавесками с рюшами, а под ним, на небольшом выступе, красуются бутылочки с разноцветными микстурами. Возможно, это и не лекарства вовсе, а огненные напитки.
Из повозки выходит женщина с длинными бордовыми волосами и тонким золотым обручем на голове. Ее шея и плечи совершенно оголены, из декольте легкой белой блузы с широкими длинными рукавами грозит выпрыгнуть пышная грудь. Будь я мужчиной, не смогла бы отвести от нее глаз. Да я и так, если честно, таращусь на незнакомку.
