Ночь дракона полностью

Ронин бежал через двор, перепрыгивая через тела. Его взгляд был прикован к Тайо. Аристократ не двинулся с места, только вытянул руку и прямо на глазах у самураев, даймё и слуг дернул ронина к себе. Окамэ прильнул к нему, уткнулся лицом в его рубашку.

– Yokatta, – глухо прошептал Окамэ. – Ты жив! – Он сдвинул брови, отстранился, впился взглядом в аристократа. – Вот ведь дурной! – тряхнув головой, воскликнул ронин. – Вечно тебе надо ввязываться в поединки с самыми огромными тварями, что только есть на поле боя, а?

– Прости, – Дайсукэ едва заметно улыбнулся и коснулся скулы ронина. – Но мне ничего не грозило. Я ведь обещал, что не буду встречать славную смерть без тебя, Окамэ-сан. И слова своего не нарушил. – Аристократ пробежал пальцами по щетинистой щеке ронина, и тот вздрогнул. – Мы живы, и победа за нами. Наше время еще не пришло.

Окамэ вздохнул и помрачнел. В его глазах зажглась печаль.

– Мы потеряли Рэйку.

Я встрепенулся, а Дайсукэ округлил глаза. Поникнув плечами, Окамэ обернулся и обвел взглядом побоище.

– Тут был сущий ад, – прошептал он. – Повсюду демоны и ёкаи, и все хотят добраться до даймё, попутно перерезав тех, кто осмелится им помешать. А потом еще привели это восьмиглавое чудовище – оно столько народу перебило…

– Ороти? – изумленно переспросил я. Тревога за Юмеко зажглась с новой силой. Я повернулся к дворцу в надежде увидеть промельк лисьих ушей или пушистого хвоста. Легендарный восьмиглавый змей несколько раз появлялся на страницах имперской летописи, и, хотя всякий раз герои побеждали эту тварь, могущественные кровавые маги любили призывать Ороти просто для устрашения врагов.

– Да, – ронин коротко кивнул. – Ороти. Так зовут эту тварину. Киёми-сама смогла призвать на помощь Кирина, а все благодаря тому, что Рэйка-сан выставила барьер против демонов и Ороти. Иначе даймё не успела бы провести ритуал. Нас всех бы давно сожрали, если бы не мико.

– Она умерла с честью, – торжественно проговорил Дайсукэ. – О таком можно только мечтать: погибнуть, защищая свою землю и тех, кто тебе дорог, от страшного зла. Она станет для меня примером. – Аристократ выдохнул, закрыл глаза, опустил голову. – И все же мир без нее утратил краски. Нам будет ее не хватать.

Ронин посмотрел на меня.

– Юмеко тяжело это все пережить, Каге-сан, – сказал он. Стоило мне услышать ее имя, и пульс подскочил. – Все случилось у нее на глазах…

Я кивнул.

– Где она?

Окамэ указал на дворец. Я посмотрел на Киёми-саму и госпожу Ханшу – те по-прежнему были увлечены беседой – и пошел искать Юмеко.

Она сидела на перилах веранды, свесив ноги и хвост, и смотрела во двор. Юмеко не плакала, но глаза были красными, а на лице читалась отрешенность. Я молча уселся рядом. Юмеко подернула лисьим ухом и подняла голову.

– Тацуми! – с облегчением воскликнула она, и в ее глазах зажглись искорки света, немного рассеяв тьму скорби. – Ты здесь! Получается, ты победил óни?

– Да. – Непривычно было видеть ее такой, как и хотеть сказать что-нибудь, лишь бы развеять печаль в ее голосе. Вот только слов я не находил.

– Я слышал про Рэйку, – негромко проговорил я.

Юмеко зашмыгала носом, а на глаза навернулись блестящие слезы.

– Она была тут, Тацуми, совсем рядом, и удерживала барьер, защищая нас от врагов. А потом я смотрю… а ее уже нет… – Ее нижняя губа задрожала. Юмеко сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Не могу в это поверить. Все жду, что сейчас она подойдет и отчитает меня за то, что попусту трачу время, пока Генно идет к своей цели.

Напоминание о Генно заставило меня вздрогнуть. Я посмотрел наверх – на далекие статуи, которые не заслоняла даже высокая дворцовая крыша, – и на фигуре Великого Тигра смог различить силуэт, излучавший магическое сияние.

Юмеко проследила за моим взглядом и помрачнела еще сильнее.

– Вот-вот случится что-то страшное, да? – тихонько спросила она. – Я чувствую! Город опутан темными чарами. Генно замыслил новое злодеяние, еще хуже прошлых.

Голос Юмеко задрожал. Я накрыл своей ладонью руку кицунэ, вообразив, что могу передать ей всю свою силу, все чувства – злость, решимость… и это пугающее, странное чувство, которое не могло быть ничем, кроме любви.

– Мы его остановим, – пообещал я. – Борьба не будет напрасной, Юмеко. Время еще есть. И я буду рядом до самого конца, клянусь.

Юмеко посмотрела на меня своими золотистыми глазами, и такие чувства таились в их глубине, что у меня сжалось сердце. А на задворках сознания вспыхнула мысль о том, что надо бежать, надо уйти как можно дальше от очевидной слабости, захлопнуть дверь перед чувствами, стать пустой оболочкой, как было до знакомства с лисичкой. Но я не двинулся с места и встретился с ней глазами, хотя внутри все бушевало. Я словно шел на ощупь в кромешной темноте, положившись на волю неведомых чувств, поскольку знал, что рядом с ней мне ничего не грозит. Я верил, что она не вонзит мне нож в спину, не столкнет меня в бездну, подхватит, если буду падать.

Да кого ты дуришь, Тацуми? Ты уже летишь в пропасть.