Я ехала верхом рядом с Киёми-самой во главе процессии воинов из Клана Луны – остатка армии, пережившего нападение на город. Самураи – тоже верхом – следовали за отрядом асигару – пехотинцев, вооруженных копьями. Если верить Окамэ, это были фермеры и крестьяне, «добровольно решившие» примкнуть к армии. В отличие от самураев в полном боевом облачении с тяжелой серебристо-черной броней, асигару могли похвастаться только кирасами и наручнями, а их головы закрывали железные шлемы конической формы. Вид у пехотинцев был испуганный, будто они совсем не хотели маршировать навстречу смерти среди других воинов. И мне трудно было их осуждать. Я мало что понимала в армейском деле, но даже мне было очевидно, что нас до ужаса мало. Как же нам справиться с целым полчищем демонов, чудовищ-ёкаев, кровавых магов и с другими сюрпризами, которые нам приготовил Генно?
За городскими стенами к нам неожиданно примкнул еще один отряд конных самураев – тоже в черно-серебряном облачении воинов Клана Луны. Я удивленно заморгала, гадая, откуда же они взялись, а потом вспомнила, что столица Клана Луны – далеко не единственный город в краю Цуки. Должно быть, Киёми-сама призвала воинов с других островов, и те, повинуясь приказу даймё, выступили нам на подмогу.
– Киёми-сама, – поприветствовал ее один из главных самураев, поклонившись даймё прямо в седле. – Мы явились по вашему зову.
Киёми-сама обвела одобрительным взглядом отряд самураев и асигару, пришедших за ними следом.
– Сколько вас? – спросила она.
– Здесь отряды Михо, Идзены и Югавы, моя госпожа. Возможно, будет еще подкрепление – нас нагонят те, кто живет дальше отсюда, но это будет не скоро. Мы же явились сразу, как смогли, – дело-то срочное.
Киёми-сама кивнула с серьезным видом.
– Тогда продолжим путь нынешним составом. Вознесем молитву о том, чтобы этого оказалось достаточно.
Наше приумножившееся войско покинуло пригород и оказалось на равнине. То тут, то там темнели рощицы, а трава была такой высокой, что доставала до животов лошадей. Над горизонтом забрезжил рассвет, и вскоре над нами простерлось грязно-серое небо, тусклое, недоброе, мрачное – а может, мне так только казалось из-за того, что творилось внутри. Оставалось надеяться, что это вовсе не зловещее предзнаменование грядущих бед.
По другую сторону от Киёми-самы ехала госпожа Ханшу, похожая на тень в своем черно-красном одеянии, которое, казалось, впитывало в себя слабый свет. Даймё Клана Тени ни с кем не говорила, даже с Масао, просто молча продолжала путь. После отбытия из города я не видела ни одного самурая Каге, но иногда мне чудилось движение в высокой траве – я замечала какие-то темные пятна, промельки, выделявшиеся на фоне привычного пейзажа. Шиноби Ханшу шли за нами по следу, словно смертоносные тени. У меня за спиной ехали Окамэ и Дайсукэ, а Тацуми решил идти пешком – лошади по-прежнему ни в какую не соглашались везти демона и не могли успокоиться в его присутствии. Так что я не видела его, но точно знала, что Тацуми рядом, как и шиноби, и появится, как только возникнет необходимость. В воздухе назревал смутный ужас, и с каждым шагом он угнетал все сильнее, будто мы двигались навстречу беспощадной буре.
Дорога плавно пошла в гору. На самой вершине впереди не было ни единого деревца, видно было только тусклое серое небо. Где-то в вышине прогремел гром. В ответ мое сердце заколотилось быстрее. Нас что-то поджидало. Мы начали подъем, но моя лошадь вдруг пронзительно заржала и встала на дыбы, чуть не выбросив меня из седла. Я вскрикнула, вцепилась в поводья, а зверь фыркнул и загарцевал на месте, запрокинув голову. Краем глаза я увидела, что Окамэ с Дайсукэ тоже пытаются утихомирить своих скакунов, пускай и с бóльшим успехом. Вскоре сзади послышалось фырканье и ржание других лошадей.
Кто-то поймал мою лошадь за уздечку. Та резко присмирела, хоть глаза по-прежнему были выпучены от испуга, а уши крепко прижаты к голове. Я нахмурилась, подняла глаза и увидела мрачное лицо Киёми-самы.
– Лошади нас дальше не повезут, – сообщила она. – Слишком уж много зла и ужаса тут разлито. Отсюда придется идти пешком.
Меня это не напугало. Я кивнула, проворно соскочила с седла, радуясь тому, что под ногами снова твердая почва. Киёми сама отпустила лошадь, и та немедленно поскакала в обратную сторону, тряся головой. Даймё повернулась к своей армии.
– Спешиться! – приказала она ближайшему отряду самураев. – Дальше пешком.
На то, чтобы отпустить остальных лошадей, понадобилось несколько минут. Скакуны, все как один, спешили унести с холма ноги. Посреди этого организованного хаоса снова объявился Тацуми: он стоял рядом со мной и тоже смотрел, как лошади бегут по равнине. Еще я обратила внимание, что рядом с Ханшу-самой появились два шиноби в черных одеждах. Они преклонили перед даймё колени и головы. Лиц было не разглядеть, но было видно, что под черными хаори обоих бьет дрожь.
