Тяжелые шаги отца за спиной только подгоняли ее, и Келли в два счета оказалась у двери, торопливо повернула ключ — раз и второй. Замок послушно щелкнул, и в этот момент отец схватил ее сзади за волосы, развернул легко, словно куклу, и ударил лицом о комод.
Лоб обожгло болью, и Келли почувствовала, как вязкие струйки стекают по щеке. Отец резко дернул ее назад, не давая опомниться, но она успела схватить то единственное, что попалось под руку, и повернулась, чувствуя, как от боли в затылке на глаза выступают слезы. Она поняла, что ошиблась — тьма все же существовала, и сейчас плескалась в глазах отца, грозилась вот-вот вырваться наружу, опасная, мощная… убивающая.
Все остатки сил Келли вложила в удар, довольно бестолковый — при замахе крышка слетела с урны, и отца больше осыпало пеплом, чем зацепило этим странным снарядом. От неожиданности он закрыл глаза, и Келли рванулась из его рук, оставив как трофей клочья своих волос.
Отец закричал — но не яростно, а испуганно, и Келли услышала треск стекла. Она торопливо толкнула дверь, и аромат гиацинтов смешался с ночным воздухом, вырвавшись за порог вместе с ней.
Крик отца за спиной перешел в хрип, а потом в сдавленное глухое бульканье. Перед тем, как захлопнуть дверь и окончательно освободиться, Келли все же посмотрела — и это было самое прекрасное, что она когда-либо видела. Отец стоял на коленях перед хрупкой серой фигурой, а вокруг него клубился пепел, складываясь в длинные извилистые щупальца. Они легко проскользнули в нос и открытый рот, обвились вокруг шеи. На мгновение Келли встретилась взглядом с отцом, и увидела, что в его глазах больше не было тьмы.
Ведь она уносила ее с собой.
***
Голос Роланда стих, и некоторое время в гостиной был слышен только треск свечей да мерный стук — Игон в глубокой задумчивости барабанил пальцам по столу, отбивая какой-то ритм.
— Однако, — наконец заговорил Гарретт, — это не совсем то, чего ждешь от рассказа про жу-уткий дом.
— Смотря что считать жутким, — не согласилась с ним Кайли. — Ведь вся соль не в мстительном призраке, правда, Роланд?
— Конечно, — печально подтвердил тот. — Совсем не в нем.
— Многовато нестыковок, — усмехнулся Эдуардо. — Копы ведь не такие уж тупые, так почему этот мистер Синяя Борода гулял на свободе?
— Потому что это не детективная история, гений, — закатил глаза Гарретт. — Если есть рассказ получше — валяй, а мы послушаем.
Эдуардо откинулся на спинку дивана, довольно потирая руки.
— Будет вам un cuento*, — он произнес это с улыбкой, но продолжил уже серьезно. — Я расскажу вам о Марии Веларде — женщине, решившей, что ей под силу обмануть саму Смерть…
*un cuento (исп.) — здесь: сказочка
Комментарий к Глава 3. История Роланда: Истинное лицо тьмы
Коллаж к истории https://vk.com/photo-181515004_457239037
========== Глава 4. История Эдуардо: Мария и Смерть ==========
Детство Марии прошло среди полок, пропитанных запахом кофе и специй. Свои первые шаги она сделала в дальнем конце лавки своего деда, и их свидетелями были равнодушные мешки с сахаром, каждый из которых на тот момент весил больше нее самой. Ну, а первые слова — «¿cuánto vale»* — точно расстроили бы мать, если бы только ту не сгубила чахотка, но зато на славу повеселили покупателей и до слез растрогали деда Уго.
Так и росла Мария день за днем в окружении доходных книг и ящиков с товарами, любовалась на яркие наклейки на коробках, вдыхала ароматы дерева и табака, перца и шоколада, жадно впитывала разговоры и цены, запоминала голоса и лица. Она не знала другой жизни, и какими бы сокровищами не манил ее мир, что за порогом лавки, что за пределами Аламогордо, она предпочла бы им привычную суету среди полок и покупателей. Поэтому брак с молодым Хорхе, унаследовавшим бакалею от своего дяди, стал почти неизбежным, пусть Мария ради приличий — или увеличения собственной цены — и томила будущего мужа неизвестностью целый год, не давая ему ответа.
Сделка эта и впрямь будто была заключена на небесах — бойкая, расторопная Мария вложила в бакалею весь свой пыл, а Хорхе, наплевав на приятелей, насмешничавших, что он-де отдал дело женщине, с удовольствием наблюдал, как увеличивается доход. Он платил своей жене преданностью и любовью, и твердо держался обещанного при сватовстве — Мария ни в чем не знала отказа, даже когда ее девичья фигура потеряла прежнюю легкость, а ловкие пальцы загрубели от домашней работы. Она, в свою очередь, подарила мужу процветающее дело, к которому спустя всего три года после свадьбы присоединилась и лавочка деда Уго, а также четверых здоровых сыновей.
