Старика Говарда он признал сразу — ни у кого в городе больше не было таких глупых желтых подтяжек. Морщинистое лицо было перекошено, и широко раскрытые глаза смотрели будто с укоризной. Изо рта, растянутого так, что лопнули губы, торчали четыре початка кукурузы, и на раздутых щеках застыли размытые дорожки слез. Джаред, поддавшись странному порыву, коснулся их самым кончиком пальца и тут же отдернул руку, ощутив прохладную твердую кожу. На минутку он почувствовал себя неуютно — да так, что захотел поскорее добраться до дома, пусть и под ливнем и молниями. Но он сглотнул и продолжил осмотр — не станешь ведь отступать, когда за тобой наблюдают друзья, нет, ни за что не станешь, пусть и не хочешь смотреть ни на вспоротый поперек живот, ни на отвратительное бурое пятно вокруг тела, отливавшее пурпурным при вспышке молний.
Джаред бегло взглянул на четыре глубокие раны, слишком аккуратные, слишком правильные. И кто мог так невзлюбить несчастного старика? Он заставил себя пригнуться пониже, и сразу же пожалел об этом, увидев жирных наглых мух, видимо, давно облюбовавших мертвое тело. Джаред почувствовал вкус жареной рыбы во рту и благоразумно решил исследовать пятно на полу, пока привыкает к запаху. К тому же, детектив Джонс как-то раз нашел преступника только по отпечатку обуви…
— Побольше света, Билл, — попросил Джаред, и друг присел рядом с ним, низко опустив лучину к полу. — Так… Кровь засохла, значит, он лежит так уже давно. Мы знаем, что его не видели…
— А вот это что? — бесцеремонно прервал его Билл и ткнул пальцем в небольшое, размером с доллар, светлое пятно на луже. — И вот, — он указал еще на одно, чуть в стороне, теперь уже выделявшееся темным на дощатом полу амбара.
Трейси, до того стоявшая чуть в стороне, тоже принялась осматривать пол.
— Здесь тоже, — сказала она. — И… Там. Они ведут к выходу.
Джаред хлопнул себя по лбу.
— Конечно! У преступника была трость!
— А в ней выдвижное лезвие! — вдохновенно подхватил Билл, который не так давно начал увлекаться шпионскими романами.
— И он сломал ее! — Трейси потянулась к чему-то на полу, и Джаред, куда более опытный в таких делах, бросился к ней и оттолкнул ее руку.
— Не трогай! — предупредил он. — Полиция потом будет снимать отпечатки пальцев!
Он осмотрел предмет. Им оказался обломок какой-то палки, один конец которого оказался перепачкан в засохшей крови. Слишком сухое, неаккуратное, даже неокрашенное дерево для трости… Джаред нахмурился.
Обломанная палка. Бурые пятна. Кукурузные початки. Он видел все это сегодня, но пока не хотел, отказывался понимать — хотя знал, что долго себя обманывать не сможет.
— Дождь перестал, — тихо сказала Трейси.
Джаред прислушался. Капли больше не стучали по крыше амбара, и вместо оглушающей симфонии гром выдавал тихий, еле слышный храп. Ему отчаянно захотелось выйти отсюда, сделать глоток воздуха, прохладного и ароматного после грозы.
— Идемте, — он бросил виноватый взгляд на тело старика Говарда. — Нам еще надо в полицию. Нельзя, чтобы он так и лежал.
Он первым двинулся к выходу, первым толкнул дверь, первым вышел во влажный сумрак… И первым увидел пугало, застывшее всего в пяти ярдах перед амбаром.
Позади раздался испуганный возглас Трейси и судорожный вздох Билла. Джаред и сам едва подавил крик, когда вместо одной из мягких перчаток увидел ржавые зубцы вил, торчащие из вытертого рукава. Насмешливые глаза неотрывно смотрели на Джареда, а порванный рот разошелся в кривой усмешке. Под мешковиной что-то шевелилось, и от этого лицо пугала постоянно менялось, принимая то угрожающее, то откровенно дурашливое выражение.
Джаред чуть было не отступил обратно, в амбар, но вовремя вспомнил, что старика это не спасло. Он крепко ухватил Трейси за холодное запястье, кивнул Биллу и бросился наискосок от двери в плотные, спасительные ряды кукурузы. Краем глаза заметил, как нелепая рыхлая фигура рывками движется к ним, и что есть мочи помчался вперед. Он старался бежать туда, где, по его предположению находился город, — и даже вернуться к реке было бы удачей, — но поле все больше напоминало лабиринт. Стебли сходились все плотнее, жесткие листья больно царапали колени, а рыхлая земля после дождя так и норовила вцепиться в ноги; но Джаред бежал.
Он остановился только когда воздух стал невыносимо горячим, а правый бок совсем скрутило от боли. Трейси растирала запястье, а Билл тяжело хрипел.
— Ото… рва… — попытался выговорить он, но не смог и плюхнулся прямо в грязь.
