— Вот такая история, — объявил он. — Такого в журналах со страшилками не печатают! Что скажут знатоки? — он повернулся к Роланду.
— Очень по-хэллоуински, — пожал плечами тот и усмехнулся. — Эх, не было у них бластеров!
Эдуардо зевнул.
— Это случаем не из сборника «Рассказы Гарретта Миллера»? — с самым невинным видом поинтересовался он.
— Конечно, нет! — то ли свечи неожиданно дали алый отблеск, то ли щеки Гарретта и впрямь залились ярким румянцем.
— А как по мне, очень любопытно, — вступилась Кайли и добавила совсем тихо. — Своеобразное переложение классической городской легенды. Правда, Жанин?
Ответа не последовало: Жанин, уютно свернувшись в уголке дивана, спокойно дремала. Гарретт разочарованно крякнул и с надеждой посмотрел на Игона. Тот молчал, нахмурено разглядывая темноту за окном; но потом опомнился и обернулся.
— Неплохо, — осторожно сказал он, скорее догадавшись, чем на самом деле осознав, о чем его спрашивают; но, наверное, он все же слушал, потому что тут же добавил. — Конечно, будь у них ловушка, такого не произошло бы.
— А я знаю историю, в которой ловушка не помогла бы, — заметил Роланд. — И как вы уже догадались, для меня это действительно страшная история.
— Мы в предвкушении, — с вызовом объявил Гарретт.
Роланд усмехнулся.
— Ну, начинается она как и многие другие: семейство Донован переезжает на новое место…
Комментарий к Глава 2. История Гарретта: На кукурузном поле
Коллаж к истории https://vk.com/photo-181515004_457239035
========== Глава 3. История Роланда: Истинное лицо тьмы ==========
Новый дом сразу не понравился Келли. Все в нем, от блестевшей на солнце черепицы до крепких ступеней крыльца, дышало уютом. Пушистые гривы кленов щедро дарили тень просторной веранде с резными перилами, а роскошные деревянные двери так и приглашали войти внутрь, — и лишь большие мрачные окна никак не вписывались в эту прекрасную картину. Черные стекла, пожирающие солнечный свет, недружелюбно пялились на новых хозяев, и Келли поежилась от пробежавшего по спине холодка и крепче стиснула в объятиях бронзовую урну.
— Нравится?
Вопрос отца прозвучал спокойно, даже несколько безразлично, но Келли знала, что возможен только один ответ.
— Здесь очень красиво, — врать она все же не решилась, затылком ощущая пристальный изучающий взгляд, что пугал ее куда больше черных окон.
Пересилив себя, Келли обернулась к отцу и слабо улыбнулась. Он в ответ лишь дернул уголком рта и скривился, заметив урну. Его ледяные ясные глаза чуть потемнели, как будто предвещая бурю, и Келли поспешила объясниться.
— Мне не хотелось оставлять ее одну, — она погладила прохладный бок урны, словно это могло придать смелости. — Она могла поцарапаться в грузовике, и…
Громкий стук оборвал эти оправдания — Алекс, до того копошившийся с разгрузкой вещей, с силой захлопнул багажник. Отец мгновенно обернулся к нему, и Келли поняла, что брату предстоит очередная выволочка. Она уже не могла вспомнить, обходился ли без этого хоть один день с момента похорон мамы.
Она зашагала к дому, и резкие, тяжелые слова отца утонули в ласковом шуме кленов над головой. Под строгим взглядом черных окон Келли поднялась по ступеням, толкнула дверь и первой шагнула за порог, очутившись в узком светлом холле.
Большую часть мебели отец перевез из старого дома, и Келли почувствовала себя странно, увидев привычные, родные вещи в новой обстановке. И комод, и зеркало, и вешалка, осиротевшие без привычных безделушек или забытых шарфов, смотрелись совсем потеряно среди бледно-желтых стен, и Келли, проникнувшись жалостью, поставила урну на комод, чтобы каждый гость мог прочесть лаконичное «Вероника Донован. Любимая жена и мать».
Пусть это и не придало холлу уюта, но немного успокоило Келли — маленькая хитрость, иллюзия, что мама будет встречать у порога как раньше, когда они с Алексом возвращались на каникулы домой. Ей даже на мгновение почудилось, что она слышит знакомый и тихий голос, зовущий ее — но то, разумеется, был только шум кленов.
