– Наверное, мне придется его изменить.
– Не думаю, что «Странная печальная комедия» будет звучать лучше, – заметила Френсис.
– Нет-нет…
Харриет задумалась:
– Мне придется полностью его переработать.
– Но «Финстед», – упорствовал Дэниел. – В самом деле?
Харриет подняла на него глаза:
– По-твоему, это звучит слишком сомнительно?
Очевидно, мисс Уинтер не могла больше сдерживаться, потому что изо рта вырвался фонтан яиц и бекона.
Она громко охнула, и, действительно, было трудно не сочувствовать ее затруднительному положению.
– Прошу прощения, это было грубо, но…
Должно быть, она хотела сказать что-то еще, но смех снова завладел ею, отсекая всю членораздельную речь.
– Хорошо, что ты надела желтое, – обратилась Элизабет к Френсис.
Та осмотрела лиф платья, пожала плечами и осторожно обмахнула себя салфеткой.
– Правда, плохо, что на ткани нет красных цветов, – добавила Элизабет. – Бекон, знаешь ли…
Она повернулась к Дэниелу, словно ожидая какого-либо рода подтверждения, но он не желал участвовать в беседе, включающей частично переваренный летающий бекон, поэтому повернулся к мисс Уинтер и попросил:
– Помогите мне. Пожалуйста.
Она ответила смущенным (но не таким смущенным, как следовало бы) кивком и обратилась к Харриет:
– Думаю, лорд Уинстед имел в виду рифмующиеся фамилии.
Харриет недоуменно открыла рот:
– Но в названии ничего не рифмуется!
– О, ради бога! – взорвалась Элизабет. – Финстед! Уинстед!
Харриет ахнула так громко, что, казалось, вдохнула весь воздух в комнате.
– Но я не заметила!
– Очевидно, – протянула сестра.
– Должно быть, я думала о тебе, когда писала пьесу, – сообщила Харриет Дэниелу. Судя по выражению ее лица, ему следовало чувствовать себя польщенным, так что он попытался улыбнуться.
– Вы постоянно были в их мыслях, – сказала мисс Уинтер.
– Нужно изменить имя, – устало вздохнула Харриет. – Потребуется кошмарное количество работы. Придется переписать всю пьесу. Сами понимаете, лорд Финстед присутствует в почти каждой сцене. – Она посмотрела на Дэниела: – Он главный герой, видишь ли.
– Я так и предполагал, – сухо ответил он.
– Тебе придется играть его роль.
– Видимо, выхода нет? – обратился он к мисс Уинтер.
Эта предательница открыто веселилась!
– Боюсь, что нет.
– А там есть единорог? – допытывалась Френсис. – Из меня выйдет прекрасный единорог!
– Думаю, именно я предпочел бы стать единорогом, – мрачно буркнул Дэниел.
– Вздор! – вмешалась мисс Уинтер. – Вы должны играть нашего героя!
На что Френсис, естественно, ответила:
– Единороги могут быть героями.
– Довольно единорогов! – взорвалась Элизабет.
Френсис высунула язык.
– Харриет, – начала мисс Уинтер, – поскольку лорд Уинстед не читал вашу пьесу, возможно, вы сумеете рассказать нам о его персонаже.
Глаза Харриет засияли.
– О, тебе понравится быть лордом Финстедом! Он раньше был очень красив.
Дэниел откашлялся:
– Раньше?
– Произошел пожар, – объяснила Харриет с грустным вздохом, по предположению Дэниела, обычно предназначавшимся для жертв реальных пожаров.
– Погоди-ка, – велел он и со все возрастающей тревогой глянул на мисс Уинтер. – Пожар случается не на сцене, верно?
– Не на сцене, конечно, – утешила Харриет. – К началу пьесы лорд Финстед уже жутко изуродован. Кроме того, – добавила она в порыве удивительного благоразумия, – устраивать пожар на сцене слишком опасно.
– Ну, если…
– Кроме того, – перебила Харриет, – пожар вряд ли поможет тебе с твоим персонажем. Ты уже…
Она обвела лицо рукой.
Он понятия не имел, что это значит.
– Твои синяки, – пояснила Френсис очень громким шепотом.
– Ах да, – догадался Дэниел. – Да, конечно! К сожалению, я слишком много знаю об уродливых лицах.
– По крайней мере, тебе не понадобится грим, – ухмыльнулась Элизабет.
Дэниел как раз благодарил бога за малые милости, но тут Харриет сказала:
– Если не считать бородавки.
Благодарность Дэниела быстро испарилась.
– Харриет, – объявил он, глядя ей в глаза как взрослому человеку, – прежде всего я должен тебе сказать, что никогда не был трагическим актером.
Харриет отмахнулась от него, как от комара.
– Вот это самое замечательное в моих пьесах: каждый может сыграть любую роль и наслаждаться своей игрой.
– Не знаю, – протянула Френсис. – Мне не понравилось быть лягушкой. Весь следующий день у меня болели ноги.
– Возможно, нам следовало бы выбрать «Лягушачье болото», – заявила мисс Уинтер с невинным видом. – Бутылочно-зеленый – последняя мода в мужской одежде этого года. Наверняка и в гардеробе лорда Уинстеда есть что-то этого цвета.
– Я не стану играть лягушку, – лукаво прищурился он. – Разве что вы тоже ко мне присоединитесь.
– В пьесе только одна лягушка, – храбро сообщила Харриет.
– Но разве она не называется «Лягушачье болото»? – спросил он, хотя следовало бы поостеречься. – На болоте должно быть много лягушек.
Господи боже, от этого разговора у него уже голова шла кругом.
– Это ирония, – сказала Харриет, и на этот раз Дэниел сумел сдержаться, прежде чем спросил, что она имеет в виду.
У него заболел мозг.
