Ночь роя полностью

— Не имеет значения, что я думаю. Ни для кого. Питфайр, даже для меня. Послушай, Мукетч: мы должны выбросить Нилстоун в Реку. Только не на Гуришале. Прямо здесь. Я знаю, что Рамачни говорит об отравлении колодца. Но у нас нет выбора, нет другого шанса. И подумай об этом по-другому.

Он зачерпнул две пригоршни земли.

— Предположим, мы отправляемся в Гуришал... как-нибудь. — Он просеял одну пригоршню сквозь пальцы. — Камень остается на Алифросе. Рой растет, мир разрушается. Это произойдет. Какое-то время мы будем бороться, потом потерпим неудачу, и все пойдет прахом. Оглянись вокруг и скажи мне, что я ошибаюсь. Посмотри на нас, Мукетч; посмотри на свою ногу. Подумай о том, где мы находимся.

— Отрицание — смерть, — пробормотал Пазел.

Другой юноша резко поднял голову.

— Это правда Рина. — Он разжал другую руку и посмотрел на песчаную землю. — Но в другом мире, кто может сказать? Может быть, они сильнее, может быть, у них есть великие лорды или волшебники, которые знают, что делать с Нилстоуном. Но мы знаем, что произойдет, если он останется здесь.

— Это все, что мы знаем, — согласился Пазел.

Воодушевленный, Дасту наклонился ближе, понизив голос:

— Болуту категорически против этого, как и маг. Но мы находимся здесь, в этой забытой богами глуши. И в этом есть кое-что хорошее. Ты знаешь, что я имею в виду. Мы превосходим их числом. Нас, людей, больше, чем длому, и если мы знаем, что для нас хорошо, мы можем держаться вместе. Ты понимаешь меня, Мукетч?

Какое-то мгновение Пазел смотрел на него:

— Да, я думаю, что понимаю. И как раз сейчас я вспомнил то, что ты сказал в тот день, когда я спросил, почему ты нас предал. Ты сказал мне поберечь дыхание. Что ничто из того, что я мог бы сказать, не имеет для тебя значения, потому что ты верен своим командирам. Что ж, как и я, и они начинаются с Рамачни. Без него Арунис давным-давно бы нас победил.

— Арунис чуть не убил нас прошлой ночью. Из-за Рамачни.

Пазел покачал головой.

— Несмотря на него. Я не буду тебе помогать, Дасту. И ты не приблизишься к этому гадкому Камню в одиночку. Мы как-нибудь отнесем его в Гуришал. И знаешь, что еще? Ты здесь не просто так. Разве Отт не хвастается тем, что ничего не оставляет на волю случая? Он послал тебя с нами, чтобы помогать нам в этой миссии, а не мешать. Ты собираешься подчиняться ему или нет?

Дасту позволил второй горсти земли высыпаться на землю. Когда его рука опустела, он поднял глаза на Пазела. Его глаза были яркими и обвиняющими:

— Ты все еще этого не понимаешь, ага? Мы здесь в ловушке. Мы умрем в этом месте. Мы чуть не убили самих себя, добираясь сюда, а теперь, черт возьми, похоронены заживо.

Герцил и Энсил вернулись к группе у костра.

— Моя госпожа еще не закончила темное путешествие, — сказала Энсил.

— Не закончила? — спросил Большой Скип. — Что ты имеешь в виду, клянусь Благословенным Древом? Она мертва или нет?

— Ее тело умерло, — сказал Герцил, — но ее духу еще предстоит перейти в царство смерти. Она сдерживает себя, чтобы помочь нам. Все это время она находилась в каком-то странном месте между землями света и тьмы.

— В Агароте, — сказал Рамачни. — Пограничное королевство. Я сам ходил по этим темным холмам, давным-давно, в юности. Многие задерживаются в Агароте, надеясь завершить какое-то дело в этом мире или потому, что боятся следующего.

— Энсил, — спросила Таша, — Дри сказала еще что-нибудь, на своем языке?

— Да, — ответила Энсил. — Она сказала, что он в ярости из-за того, что Эритусма его обманула. — Она взглянула на Пазела. — Ты тоже слышал, так?

Пазел кивнул.

— Она сказала, что Арунис делал все, что мог, чтобы доставить Камень на Гуришал — пока не узнал, что мы можем избавиться от него там, — и что теперь он сделает все, что в его силах, чтобы помешать нам перевезти Нилстоун на этот остров.

Пазел потрясенно посмотрел на Рамачни:

— Он узнал правду здесь, в лесу, верно? Может быть, с помощью Нилстоуна. И Фулбрич подслушал. Но что, если бы он этого не сделал? Что, если бы он умер до того, как мы его нашли? Мы бы понятия не имели, куда отнести Нилстоун. Кредек, у нас вообще не было бы никаких шансов.

— А что, если Фулбрич солгал? — спросила Лунджа.

— Отличный вопрос! — сказал Мандрик. — Этот мальчишка был более жуликоватым, чем какой-нибудь закоулок в Ульсприте. Что, если он решил подшутить над нами в последний раз?

— Я не думаю, что он солгал насчет Гуришала, — сказал Нипс.

Остальные посмотрели на него.

— О да, — сказал Дасту, — твоя знаменитая интуиция. Твой нюх на ложь.

Нипс свирепо посмотрел на Дасту.

— Это не треклятая интуиция, — сказал он. — Подумай об этом хорошенько. Если ты не можешь попасть в мир мертвых из Гуришала, тогда что Дри имела в виду, говоря, что Аруниса обманули?

— Если, если, если! — сказал Дасту. — Если с нами действительно говорил твоя ползучая подруга. Если у нее есть хоть малейшее представление о том, что на самом деле задумал Арунис. Если чародей не сказал Фулбричу, что именно нужно говорить, когда мы его найдем.