Ночь роя полностью

— Маг, — спросил Кайер Виспек, поворачиваясь к Рамачни, — теперь, когда тело колдуна сожжено, сколько у него осталось силы?

— В этом мире? — уточнил Рамачни. — Не очень много, надеюсь. Но меня беспокоит пропавший шарф; мы должны еще раз обыскать руины, прежде чем уйдем.

— Есть еще кое-что, — сказала Энсил. — Дри сказала, что Арунис не соврал о Рое.

Глаза Рамачни потемнели:

— Это чистая правда: Рой тянется к смерти и становится сильнее, когда смертей становится много. Ему место в Пограничном Королевстве, где он охраняет великую и последнюю Стену, за которой простирается страна мертвых. Там, где Стена рушится, Рой сдерживает мертвых, чтобы они не хлынули в земли живых и не разорили их. Такова его цель: действительно жизненно важная цель. Но ему никогда не полагалось находиться в мире живых или сталкиваться с живыми существами, и здесь его работа может привести только к катастрофе. Он обрушивается на смерть, обездвиживая души павших. Но когда он обрушится на живых, они тоже умирают — и кормят Рой. Видите ли, цикл может только ускоряться: с каждой смертью Рой будет становиться сильнее. Если мы не избавим мир от Нилстоуна, Рой накроет землю и небо и задушит все живое под своим покровом.

— Но, Рамачни, в этом нет никакого смысла! — сказал Болуту. — Почему Рой должен обладать здесь такой силой? Я прочитал много трактатов по магии, в том числе и ваш собственный. Рой должен быть слаб здесь, в Алифросе, если его сила исходит откуда-то еще.

— Нет, пока Нилстоун остается в этом мире, — сказал маг. — Вы видите темную сферу, Белесар, но Камень — это колотая рана, и именно через эту рану сила Роя перетекает в наш мир.

— Рамачни, куда делся Рой? — спросил Герцил.

— Отправился на поиски смерти, — сказал маг. — Подобно воде, текущей вниз по склону, он направится туда, где смерть сильнее всего: в какой-нибудь несчастливый уголок Алифроса, охваченный чумой, голодом — или войной.

— Война, — сказала Таша. — Все сходится, так? Арунис сделал все, что мог, чтобы развязать войну между Арквалом и Мзитрином. И мы облегчили ему задачу, обе стороны сделали это, со всей нашей жадностью, ненавистью и святой чепухой.

Она многозначительно посмотрела на сфванцкоров. Воцарилась тишина. Север, истерзанная родина людей, появился ненадолго, но болезненно.

— Мне кажется, война уже начинается, — сказала Неда.

— Ну вот, опять ты не то говоришь, — сказал морпех.

Пазел лежал на животе на широком плоском камне, Рамачни прыгнул к нему и лизнул его лодыжку. От прикосновения мага по раненой ноге разлилась прохладная безболезненность; вскоре вся конечность стала тяжелой и далекой. Затем Болуту подошел к нему с ножом, и они заставили Пазела отвернуться. Он не почувствовал прикосновения лезвия, но услышал слабый режущий звук, когда Болуту разрезал умирающую плоть. Испугавшись, что его может стошнить, Пазел заставил себя подумать о чем-нибудь другом.

— Где Майетт?

Болуту нахмурился и посмотрел вверх:

— Она заново взбирается на башню. Энсил планирует отправиться на ее поиски. А теперь не двигайся, дай мне поработать.

Он перевязал ногу Пазела лоскутами ткани, дочиста вымытыми в реке, а Рамачни положил лапу на рану и произнес несколько ласковых слов. Восхитительная прохлада становилась все сильнее, но Рамачни предупредил его, что боль вернется.

— Я бы испугался за твою ногу, если бы этого не произошло, — добавил Болуту.

— Укус заживет, — сказал Рамачни, — но повреждения могут быть нескольких видов. Пасти огонь-троллей — это ужасные ямы, и я не могу сказать, какая мерзость таилась в той, что грызла тебя. Конечно, ты не единственный, кого укусили — Мандрик и Лунджа оба нуждаются в уходе, — но клык, который вонзился тебе в ногу, вошел особенно глубоко. Тебе придется не спускать глаз с этой ноги, много лет.

— Я буду рад, если доживу до таких проблем, — сказал Пазел.

Но слова мага затронули более глубокий страх, камнем лежавший у него под ложечкой.

— Рамачни, — сказал он очень тихо, — Нипс — вот тот, о ком я беспокоюсь.

— Он боится за Марилу и их ребенка, — сказал Болуту.

— Дело не только в этом, Болуту, — сказал Пазел, нервно оглядываясь на остальных членов группы. — Это разум-чума.

Болуту вздрогнул:

— Джатод, я тоже это почувствовал! Острый запах его пота, как от лимонной цедры. Я уже и забыл, на что это похоже.

— Ради счастья Рина, не говорите никому, — взмолился Пазел. — Только Таша знает. Даже сам Нипс не догадался.

— Я знаю о его состоянии, — сказал Рамачни. — Мы можем обсудить это подробнее после того, как ты уснешь.

— Ты можешь его вылечить?

Рамачни вздохнул:

— Пазел, твой друг поддался одному из самых мощных заклинаний, когда либо наложенных на Алифрос. Оно уже разрушило ум каждого человека к югу от Правящего Моря. Сама заклинательница оказалась бессильна его остановить. Прежде чем я попытаюсь сделать то, что не смогла моя госпожа, мне нужна будет помощь. Думаю, ты знаешь, где я надеюсь ее найти.

Пазел взглянул на Ташу. Он глубоко вздохнул.

— Да, знаю, — сказал он, — но ты ошибаешься. От Эритусмы не будет никакой помощи.

— Посмотрим, — мягко сказал Рамачни.