Ночь роя полностью

Они пытались карабкаться быстрее, но течение было слишком сильным, а подъем — слишком крутым. Людоедка задумчиво жевала — старая бабушка с набитым ртом. Она не сразу заметил Плаз-командира, вывшего от ярости:

— Не их! Мост! Убей тварей на мосту!

Людоедка лениво покосилась в сторону группы. Она выплюнул кость в командира и начала отворачиваться. Длому прыгнул к ней.

— Клянусь проклятием, которое я несу, животное, ты будешь повиноваться!

Командир сжал рукоять своего Плаз-ножа. Огресса заколебалась, внезапно насторожившись. Затем жестом агонии (как будто снимая швы с раны) командир дернул руку вверх. В его руке сверкал призрачный нож, бледное подобие лезвия, которое когда-то было длинным и жестоким, но теперь проржавело до нескольких тупых дюймов кости. Сам командир смотрел на оружие с ненавистью. Но этим обрубком клинка он вселил страх и в чудовище: оно отпрянуло, прикрывая глаза от оружия. Затем застонало и бросилось на мост.

Отряду оставалось пройти шестьдесят футов, когда огресса взобралась на вершину акведука. Она уставилась на них с тупой ненавистью, затем подняла закованную в кандалы руку и взмахнул цепью над головой. Цепь с грохотом опустилась, и последнее железное звено ударило раненого селка, опиравшегося на руку Таулинина. Сам Таулинин не пострадал, но мужчину оторвало от него, и Пазел с ужасом наблюдал, как поток уносит безжизненное тело прочь. Огресса отвела цепь для второго удара.

— Назад, назад! — закричал Герцил. — Эта цепь убьет нас всех!

Но отступать назад они даже не пробовали; было достаточно трудно удержаться на ногах, когда карабкались вперед. Предупреждающие крики; затем цепь ударила снова. Раздался громкий всплеск: на этот раз всем удалось нырнуть в ту или иную сторону. Но при этом многие сбились с ног. Они цеплялись за камень, лед, друг за друга — за что угодно, лишь бы не соскользнуть вниз головой в трещину. Пазелу, которому повезло больше остальных, удалось ухватиться рукой за край моста. Принц Олик, почти погрузившийся в воду, дико потянулся и поймал его за другую руку. Одним яростным рывком Пазел вытащил его из воды, а затем с изумлением увидел, что он каким-то образом нашел в себе силы поднять и Ташу: принц держал ее за пояс.

Пытаясь снова подняться на ноги, Пазел оглянулся на мост.

Неда!

Его сестра, кружась, сползала по желобу. Она была вялой, почти без сознания; Пазел подумал, что она, должно быть, упала и ударилась головой. Так быстро. Пазел едва успел закричать, почувствовать, как часть его умирает, и впервые в жизни захотел умереть. Только что его сестра была там, в залитой солнцем воде; в следующее мгновение ее тело засосало в трещину, и она исчезла.

Пазел взвыл, мир затуманился от слез. Он отпустил мост и попытался последовать за ней, и Олику с Ташей пришлось бороться с ним изо всех сил. Затем последовал следующий ужасный шок, когда второе тело достигло трещины и его засосало в небытие: Кайер Виспек. Но старший сфванцкор не ушел беспомощным. Он был совершенно бодр. Он прыгнул в дыру.

Грохот. Цепь снова упала, расколов камень, но на мгновение отряд оказался вне пределов ее досягаемости. Великанша-людоедка закричала на них с края водотока; очевидно, у нее не было ни малейшего желания лезть на мост через пропасть. Сунув руку в мешочек, висевший у нее на поясе, она вытащила пригоршню черного порошка. Таулинин проревел предупреждение, но было слишком поздно: людоедка сдула порошок со своей руки, и в этот момент он вспыхнул пламенем.

К путешественникам устремился шлейф оранжевого огня. Над краем желоба его вскоре развеял ветер, но прямо над поверхностью воды он скользил до тех пор, пока не разбился о щиты воинов. Пазел видел их лица: некоторые из них были обожжены. Людоедка уже подносила к губам очередную пригоршню.

Лук Герцила снова запел. Огресса издала убийственный вопль, выронив порошок и схватившись когтями за лицо. Стрела вонзилась ей в глаз.

Крик монстра продолжался и продолжался. Она вырвала древко вместе с большей частью глазного яблока. Она развернулась и вслепую взмахнула цепью, и оставшиеся лучники были сметены с башни. Когда ей удалось снова ударить по мосту, цепь прошла в нескольких дюймах от лица Таулинина.

Затем предводитель селков совершил удивительную вещь: он прыгнул на цепь. Огресса упала на колени, прижимая одну руку к окровавленной глазнице. С каждым рывком ее руки Таулинин поднимался все выше по желобу.

Командир длому увидел, что происходит, и закричал. Два атимара ворвались на мост и были раздавлены, когда великанша в агонии покатилась по ним. Пока она с трудом поднималась на четвереньки, Таулинин отпустил цепь и вытащил свой меч. Затем он пошатнулся. Стрела хратмога пронзила его ногу ниже колена.

Огресса увидела Таулинина и потянулась к нему. Но Таулинин еще не был побежден: он боком прыгнул в ее слепую зону, затем протянул руку и схватил в охапку ее спутанные волосы. Великанша развернулась, подбросив его в воздух, и Таулинин точным рубящим движением провел клинком по ее яремной вене.