Несчастный дурак. Как будто его судьба зависела от его невиновности. Все, что имело здесь значение, — это предубеждение, история, в которую команда могла заставить себя поверить. А также быстрое устранение любого возможного соперника самого Роуза. Будучи соперниками, главари банд нейтрализовали друг друга. В одиночку любой из них мог превратиться в угрозу.
Ускинс вернулся с багром, и Роуз зацепил им повешенного. Затем капитан свободной рукой вытащил свой меч и высоко его поднял.
— Так мы хороним убийц и мятежников, — крикнул он маленькой напряженной толпе. — Никаких молитв, никаких церемоний для человека, который желал всем нам зла.
Меч перерубил веревку при первом же взмахе, и еще один этерхордец покинул «
— Спустите этот линь с реи, Ускинс.
— Я сделаю это собственными руками, сэр, — сказал первый помощник.
Роуз повернулся и посмотрел ему прямо в глаза, впервые за неделю. Ускинс стоял смиренный, спокойный, холеный. Он не выглядел так хорошо со времен Соррофрана, до того, как конфликт с Пазелом Паткендлом привел к его первому позору.
Роуз терпеть не мог Ускинса, фальшивого моряка и откровенного подхалима. Но откуда эта картина здоровья? Чедфеллоу не мог ее объяснить, хотя буквально ходил за Ускинсом повсюду с записной книжкой, надеясь найти какую-нибудь зацепку, любое объяснение, которое помогло бы ему бороться с чумой. С момента их побега от Бегемота разум-чуме поддались девять мужчин и две женщины.
Одиннадцать сумасшедших
Ускинс, возможно, являлся ключом к их выживанию; следовательно, Ускинса надо было терпеть.
— Держитесь подальше от такелажа, — сказал Роуз, поворачиваясь к первому помощнику спиной. — Просто уберите эту гадость. Скажите Фиффенгурту, чтобы встретил меня по левому борту. И пришлите мальчика с моей подзорной трубой.
Роуз пересек корабль и подошел к поручням левого борта. Когда принесли подзорную трубу, он снова изучил остров. Темный, пышная растительность, в форме конской головы. Немного высокогорья, немного песка и много пресной воды, дающей жизнь этим деревьям. Большего он не знал, хотя они кружили вокруг острова уже два дня: приблизиться к нему было необычайно трудно. На юге были рифы внутри рифов, на севере — прибрежные скалы и буруны, которые начинались на мелководье в восьми милях от берега.
Волны: Роуз слышал протяжный грохот прибоя даже здесь, за двадцать миль от острова. Этот звук говорил Роузу все, что ему нужно было знать. Волны были чудовищами. За этими скалами больше не было островов — только бескрайнее, безжалостное Правящее Море, вплоть до самого Арквала, этого угасающего воспоминания, этой мечты. Стат-Балфир отмечал конец Юга.
Было только одно возможное место подхода к острову: бухта на восточной стороне. Издалека она казалась многообещающей. Устье бухты могло быть довольно узким, но цвет предполагал достаточную глубину, по крайней мере, вдоль южных скал. И, оказавшись внутри, они могли бы подойти поближе к южному берегу и быть скрытыми от моря, пока баркас не подойдет к берегу. Они также могли бы установить смотровую площадку на вершинах скал, откуда открывался бы необъятный и беспрепятственный вид. Если бы судно приблизилось практически с любого направления, за исключением самого Правящего Моря, они получили бы предупреждение минимум за восемь часов.
Все очень просто. И все же что-то заставляло Роуза колебаться и не заходить в эту бухту. Он приказал провести продольный обход вдоль южного берега острова, направив на остров все имеющиеся в их распоряжении подзорные трубы. Исследование принесло несколько сюрпризов. Лес был густым, птиц — много. Небольшое кораблекрушение на западном пляже — двухмачтовое судно могло принадлежать Бали Адро, Кариску или какой-нибудь другой стране; оно явно было древним. Других признаков посещения не было.
Сандор Отт был взбешен задержкой, которая составила почти двадцать часов. Но когда они, наконец, вернулись к устью залива и Роуз приказал еще раз обойти остров, только поближе, мастер-шпион взорвался. Он ворвался в покои Роуза без стука и даже, казалось, был на грани того, чтобы поднять на капитана руку, чего, несмотря на все свое бахвальство и угрозы, никогда не делал.
— Это Стат-Балфир, Роуз! — проревел Отт. — Местоположение в точности соответствует нашим ожиданиям, принц Олик это подтвердил. Форма залива идеальна. Мы прибыли. Что еще остается делать, кроме как проложить курс и поднять паруса?
Идиотский вопрос. Им надо высадиться на берег, хотя бы для того, чтобы нарубить силоса для животных и наполнить бочки с водой. И им нужно взять с собой на берег компас, чтобы откалибровать нактоузы[8] — задача, которую они откладывали слишком долго.
