Роуза стоял очень тихо. Фиффенгурту было еще что сказать, но ему еще предстояло это осознать. Обычно этот человек был прозрачен. Во время их первого перехода через Неллурок это качество сделало попытку Фиффенгурта организовать мятеж столь же очевидной, как рекламный щит, висевший у него на шее. Но теперь в нем чувствовалась определенная двойственность. Было что-то, о чем ему не терпелось рассказать, но и о чем он боялся даже думать.
Роуз решил вытянуть из него все. Он безжалостно глядел, пока Фиффенгурт не начал ерзать и моргать. Каждый из его офицеров производил фоновый гул, просто стоя и размышляя; это были предательские шумы низших умов. Роуз наклонился ближе, навострил ухо. Фиффенгурт слегка отклонился назад.
— Что это? — спросил Роуз.
— Что что, капитан? — Фиффенгурт чуть не кричал.
— Мне нужно ваше мнение. Должны ли мы войти в бухту или нет?
Квартирмейстер сглотнул:
— Мы не знаем, есть ли там фарватер, капитан. Рифы...
— К черту рифы. Предположим, что проход возможен. Должны ли мы войти, должны ли мы попытаться там высадиться?
Фиффенгурт потел. Он пожевал губами, готовясь произнести какую-нибудь глупость. Роуз предостерегающе поднял палец:
— Я вижу вас насквозь, сэр. И не желаю слышать ложь. Вы примете решение о том, чем хотите поделиться со своим капитаном, зная о его священной обязанности охранять жизнь этого экипажа. Не прячьтесь, Фиффенгурт. Решайте, и как можно скорее. Согласны?
Квартирмейстер был ошеломлен. Он подготовил себя к тому, чтобы противостоять угрозам или насилию, но не к этому:
— Согласен, согласен, капитан. Благодарю вас, сэр.
Роуз медленно кивнул. Затем он передал Фиффенгурту подзорную трубу:
— Что вы думаете о Шторме? — спросил он.
Далеко на севере вдоль кромки океана тянулась алая полоса. Она была примерно в три пальца шириной и бледнее, чем застарелое винное пятно на льняной скатерти. Но с заходом солнца она не исчезла, а ночью стала отчетливо видна и наполнила экипаж страхом. Однажды они уже сталкивались с ней, все, кроме новичков-длому. Красный Шторм, великое сдерживающее заклинание Эритусмы. Ослабляющий магию, разрушающий проклятия барьер, который веками защищал Север от разрушительных последствий чумы, если верить принцу Олику. Он не причинил им вреда, когда они проходили через него с севера: более того, он спас их, рассеяв Вихрь Неллурока, водоворот размером с город. Но теперь...
— Я уже говорил вам, что я думаю, капитан, — сказал Фиффенгурт. — Он все еще там. Но это крошечная неприятность, для нас.
— Вы доверяете Олику? Даже в этом нелепом деле?
Фиффенгурт глубоко вздохнул.
— Я мог бы не доверять, — сказал он, — если бы то, что он утверждал о Шторме, не совпадало бы так хорошо с... опытом мистера Болуту. Они никогда не встречались, капитан. Они не собирались вместе и не сговаривались. Сумасшедшие? Что ж, конечно, они могли бы быть сумасшедшими. Но ни в одном из них нет и намека на безумие. И почему их истории совпадают? Питфайр, это даже не две истории. Это одна.
Роуз уставился на красную ленту.
— Мне ясно еще одно, сэр, — сказал Фиффенгурт. — Шторм намного слабее, чем раньше.
Роуза пристально посмотрел на него.
— Вы тоже это заметили, — сказал он.
Фиффенгурт кивнул:
— Капитан, вы все еще были пленником, когда мы наткнулись на Шторм в первый раз. Но я наблюдал за ним днем и ночью. Он горел, как лесной пожар Рин, сэр. Говорю вам, он бледный и хрупкий по сравнению с тем, каким был раньше.
— Но он не исчез, — сказал капитан.
Фиффенгурт уставился на далекий огонек, словно желая задуть его, задуть, как свечу, рассеять, как дым, своими руками.
— Да, сэр, пока не исчез, — сказал он.
— Я скажу вам кое-что, Фиффенгурт, — сказал Роуз, хватаясь за поручень, — и пусть Демоны Ям поджаривают меня вечно, если я говорю неправду. Это мое последнее плавание, мой последний корабль, моя последняя вылазка в воду глубже моих яиц. Если я каким-то образом переживу это плавание, я куплю дом в высокогорной пустыне, на краю слевранской степи, вроде того, который дикари строят из глиняных кирпичей и соломы. Я буду жить там с крестьянкой, которая будет готовить для меня, пока я не умру.
Фиффенгурт кивнул.
— Пустыня по-прежнему будет там, капитан.
Роуз взглянул на Фиффенгурта. Достаточно долго, чтобы его Аннабель превратилась в старуху, если не в труп. Достаточно долго, чтобы их ребенок прожил всю жизнь без отца.
