Ночь роя полностью

— Конечно, я пыталась вас убедить. Теперь я закончила. — Затем она потянулась к руке Исика и высоко подняла ее, и все, кто смотрел, увидели, как свет лампы пляшет на большом кольце с кровавым камнем на пальце адмирала.

— Этого человека мне не нужно было убеждать, — сказала Маиса. — Он пришел ко мне с той же целью, с тем же огнем. Они тоже предали его, лучшего солдата самого лучшего военно-морского флота во всем мире. Они пытались убить его и его единственного ребенка — Договор-Невесту, Ташу Исик. Он снова поднял мое знамя. И я приняла его как своего принца.

Раздался невольный рев. Затем Исик заговорил в первый раз, прогремев:

— Тишина в рядах!

Маиса отпустила руку Исика. Она шагнула вперед, никем не охраняемая, и посмотрела на них без страха или надежды.

— Это было хорошо сделано: вы только что выполнили приказ адмирала вашего флота. Но взгляните еще раз: у него нет власти, если только вы сами не решите ее дать. Как и у меня: без вашей клятвы я ничто. Если вы поддержите меня, вы поддержите Арквал, который нас всех учили беречь, и однажды этот хрупкий мир поблагодарит вас. Но имейте в виду: возможно, это наша единственная награда по эту сторону небес. Я не могу обещать победу, но я могу обещать свою душу. Я Маиса, ваша императрица, и я никогда ни в чем вас не обману. Но вы должны решить, верить мне или нет — и вы должны решить это здесь и сейчас. Сделайте правильный выбор, люди Арквала. В своих руках вы держите весь мир.

С этими словами императрица опустила глаза. Команда стояла так неподвижно, что Исик слышал, как волны плещутся о скрытые туманом рифы.

Затем молодой парень, заикаясь, произнес: «М-Маиса!» — и плотину прорвало, все они подхватили ее имя и дело, и ни одна душа не сдержалась. В глазах мужчин Исик увидел блестящее возбуждение, голод, настороженность и надежду. Клянусь Древом, подумал он, они ждали ее все эти годы.

Толпа на Рабской Террасе становилась все более многочисленной и беспорядочной. Несколько молодых людей бросали камни в частокол, где солдаты Арквала ждали своей смерти. Никто толком не отвечал за порядок, но просочился слух, что с «Ночного Сокола» была отправлена лодка с руководством повстанцев на борту. Жители Ормаэла ждали, ворча.

Ничто, однако, не могло подготовить их к этому моменту. Ибо Исик, самый ненавистный человек в истории Ормаэла, объявил город не отвоеванным, а свободным.

Он говорил, стоя на ящике из-под рыбы. Достаточно прочном, но шатающимся под ногами.

— Шесть лет назад я сжег этот город, — прокричал он сквозь толпу. — Не прощайте меня. Я не хочу прощения, которое мне еще предстоит заслужить. Но за те дни, что мне остались, я исправлю все ошибки, какие смогу, и сражусь со злодеями, которые подтолкнули меня к этому преступлению. Я был дураком, что последовал за ними — дураком и трусом. Это был сын Ормаэла, который в конце концов доказал мне это, когда отказался склониться передо мной. Я наказал этого мальчика. Я ненавидел его за то, что он рассказал правду. Он все равно ее рассказал, и благодаря его мужеству началось мое собственное освобождение.

Никакой человек не может отдать вам вашу свободу, народ Ормаэла. Но во имя Арквала и моей императрицы, я кланяюсь этой свободе, сейчас и навсегда.

Одобрительные возгласы были адресованы не ему, но все равно они были оглушительными. Исик мрачно подождал, пока они утихнут, затем опять заговорил с ними.

— Магад Пятый никогда не поклонится вашей свободе, — сказал он. — Он попытается украсть ее обратно, как украл Аметриновый Трон у императрицы Маисы. Он пошлет огромные силы на запад, чтобы уничтожить это восстание. Некоторые бросят его и присоединятся к нам. Большинство этого не сделает. Сегодня мы подобны маленькой собачке, которая кусает тигра. Если тигр повернется и поймает нас, мы умрем. Мы должны быть быстрее. Мы должны уворачиваться и лаять — лаять громко и долго, чтобы услышал весь Алифрос. Мы должны призвать стаю из леса и оставаться в живых, пока она не придет.

Как долго мы должны бегать? Я не знаю. Но я знаю одно: мы не можем защитить вас, пока нет. Если мы останемся, то только приведем вас к неминуемой гибели. Лучшее одолжение, которое мы можем сейчас для вас сделать, — это уйти, отвести огонь Арквала от Ормаэла и вывести тигра из-за кустов. Я не прошу вашей помощи. Это не мое право...

Он замолчал, смутившись, и с трудом слез с ящика. На этот раз радостных возгласов не последовало. Исик чопорно зашагал прочь под их пристальными взглядами, чувствуя себя не столько освободителем, сколько обманщиком. Маленькая собачка бежала. Ормаэл лучше других знал, чего ожидать от тигра.

Сутиния ждала его в глубине толпы. На ней был капюшон и вуаль, чтобы никто не узнал жену второго по ненависти человека в Ормаэле, капитана Грегори. Она глубоко поклонилась, но ее темные глаза не отрывались от него.

— Отличная работа, принц Эберзам.

— Я слышу твою иронию, ведьма, — пробормотал он.

— Надеюсь.