– Типун тебе на язык, Каймакин. – Иван Дементьевич в сердцах сплюнул. – Не будет никаких чрезвычайных происшествий, а на вахте уборщица посидит. Сейчас лето, посетителей почти нет, так что справимся без тебя. Иди, Каймакин, собирай вещи, не заставляй товарища следователя дожидаться тебя до вечера.
Иван Дементьевич развернулся и скрылся в своем кабинете, оставив Каймакина наедине со следователем. Вахтер бросил исподлобья недовольный взгляд на гостя. Пару минут он размышлял, как поступить, потом достал из-под стойки холщовую сумку и, не глядя на Паршина, зашагал к выходу. Капитан не спеша снял телефонную трубку и набрал номер родного отдела. На телефоне дежурил лейтенант Хустов, не слишком расторопный, но обстоятельный сотрудник. Паршин спросил, выехали ли в Виндрей Валеев со стажером, на что получил отрицательный ответ.
– Гони их сюда срочно, – приказал следователь. – Пусть дожидаются меня у сельсовета.
Бросив трубку, он поспешил на выход. Каймакин ждал его на крыльце. Опершись о перила, он курил сигарету без фильтра, то и дело сплевывая табачные крошки. Паршин спустился с крыльца, дошел до машины, открыл водительскую дверь и жестом пригласил Каймакина присоединиться. Тот потушил сигарету, выбросил окурок в массивную чугунную урну, дошел до машины и занял пассажирское кресло.
– Куда поедем? – невозмутимым тоном спросил Паршин.
– Куда хотите, – проворчал Каймакин, покосившись на спящего пассажира. – Главное, чтобы подальше отсюда.
– Хорошо, так и поступим, – произнес Паршин, завел двигатель и покатил по дороге.
Минут десять ехали молча. Федька-синяк мирно храпел, издавая носом затейливые рулады. Паршин смотрел на дорогу, Каймакин уставился на сцепленные на коленях руки.
Когда улица закончилась, машина выехала на грунтовую дорогу, ведущую к лесу. Проехав еще метров двести, Паршин съехал на обочину и заглушил двигатель. Каймакин нервно заерзал на сиденье, но упорно продолжал молчать.
Капитан вышел из машины, достал из нагрудного кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и прикурил. Курил следователь не часто, только когда, как сейчас, нужно было для дела. Он специально покупал сигареты подороже, в твердой пачке, с непривычным еще фильтром, чтобы сильней был соблазн для курильщика. Уловка срабатывала в девяноста пяти процентах случаев. Покручивая между пальцами белую пачку с витиеватой надписью «Ява» в ярко-красном кругу, Паршин был уверен в успехе.
Сигареты с фильтром не так давно появились на отечественных прилавках, большинство курильщиков довольствовались привычной «Примой» без фильтра, а то и просто махоркой. Крепкая «Прима» из чистого табака устраивала тем, что стоила сущие копейки, однако и недостатков имела немало. Сигаретные пачки не имели как таковой крышки, надорвав край, курильщики, вытягивая сигарету за сигаретой, должны были следить, чтобы те не рассыпались. Кроме того, табак в них набивали туго, а сами сигареты имели приплюснутую форму, поэтому, прежде чем прикурить, сигарету приходилось разминать в пальцах, придавая ей необходимую форму и плотность. Табак рассыпался не только когда его разминали, но и в пачке, откуда через отверстие благополучно перекочевывал в карман. Чертыхаясь и отплевываясь, поклонники «Примы» мечтали о временах, когда сигареты с фильтром станут стоить дешевле газировки.
Каймакин выдержал минуты три. Сначала он вовсе не смотрел в сторону Паршина, затем, когда табачный дым дошел до его ноздрей, он бросил быстрый взгляд на следователя, явно соблазняясь угощением. Подумав еще, он решил, что нет смысла сидеть и дуться, как ребенок, а лучше вытянуть из ситуации максимум пользы. Он вышел из машины и, кивком указав на пачку, спросил:
– Явская или дукатовская?
Непосвященному человеку вопрос показался бы непонятным, но только не любителям табакокурения. К 1970 году знаменитые сигареты «Ява» с фильтром разрешено было выпускать только двум московским табачным фабрикам – «Яве» и «Дукату». Причем, несмотря на единую технологию, сигареты, изготовленные на фабрике «Дукат», были почему-то хуже тех, которые изготавливались на фабрике «Ява», и ценились меньше. В народе их так и звали: «Ява явская» и «Ява дукатская». Поговаривали, что особые ценители табака могли визуально, по виду пачки определить, на какой фабрике она изготовлена.
– Явская, – коротко бросил Паршин и в очередной раз затянулся.
– Вкусная? – задал новый вопрос Каймакин.
Вместо ответа Паршин протянул ему пачку. Каймакин быстро достал одну и вернул пачку владельцу. Размяв в пальцах бумажный цилиндрик до самого фильтра, Каймакин достал из кармана коробок спичек, прикурил и с наслаждением затянулся.
– Да, вещь! – выдал он после трех затяжек. – С «Примой» ни в какое сравнение не идут.
– Можешь забирать.
Капитан протянул почти полную пачку вахтеру, тот недоверчиво покосился на следователя.
– Это за какие заслуги? – настороженно спросил он.
– Считай, что это восстановление баланса. – Паршин вложил пачку в руку вахтера. – За то, что с работы тебя сдернул, с начальником вынудил спорить и еще неизвестно, сколько времени твоего отниму. Бери, не раздумывай.
