Каймакин и не раздумывал. Быстро запихал сигареты в задний карман брюк и уже более миролюбивым тоном спросил:
– Какая рыбалка твоего тестя интересует?
– Полагаю, любая, – пожал плечами Паршин. – Разве есть разница?
– Ха! Разница огромная, – заявил Каймакин и принялся излагать все, что знал о рыбалке в целом и о ловле рыбы на реке Виндрей в частности. Паршин его не перебивал, лишь изредка вставлял вопросы. Каймакин охотно отвечал, расписывая прелести рыбалки в виндрейских водах.
Из его рассказа Паршин узнал, что рыбачить в июне довольно скучно, так как слишком много ограничений от рыбнадзора, который в этих местах свирепствует особо, поэтому истинные рыбаки дожидаются конца первого летнего месяца.
Он же сообщил, что в это время на реке можно встретить только заезжих рыбаков, но никак не местных, разве что у кого-то возникнет безотлагательная потребность выручить за улов какие-никакие деньги.
Тогда Паршин закинул удочку, описав мужчину, которого Федька-синяк встретил на берегу. Приметы были скудными, но следователь все равно решил попытать счастья. Предположение, что мужчина мог быть из местных, Каймакин напрочь отмел.
– Никто из своих в плащ-палатке рыбачить на Виндрей не пойдет, – решительно заявил он.
Объяснялось это просто: на Виндрее немало мест с очень сильным течением, где есть риск, что лодка перевернется. Окажись рыбак в воде в плащ-палатке, и гроб ему обеспечен. Никто из омута в долгополом плаще не выплывет.
– Дилетант ваш знакомый, вот что я скажу. – Каймакина немного утомил разговор, он отвечал без прежнего пыла. – Да и на кой ляд ему в июне сдался плащ с капюшоном? Для ночевки под открытым небом он все равно ненадежный, а днем в жару под ним и в дождь упаришься. Может, он и не рыбачил вовсе, а просто по берегу гулял?
– Ну да, как же! Гулял он по берегу, – послышался из салона сонный голос Федьки-синяка.
Каймакин, стоявший к машине спиной, резко оглянулся.
– Вернулся к жизни, алкаш? – сердито проговорил он. – И как только тебя с приличными людьми в одну машину посадили?
Федька-синяк выполз наружу, потянулся и уставился на Каймакина злобным взглядом.
– Меня-то понятно как. Товарищ следователь меня лично в поездку пригласил, – растягивая слова, сообщил он. – А вот такую вошь, как ты, каким ветром в нашу сторону надуло?
– Ты за словами-то следи! – Каймакин повысил голос.
Паршин решил, что пришло время вмешаться.
– Стоп, ребята! Утихните, – строгим тоном приказал он. Как ни странно, оба спорщика послушались беспрекословно. – А теперь расскажите мне: откуда вдруг такая враждебность друг к другу? Вы что, знакомы?
– Так это ж брат Зинкин, – первым ответил Федька-синяк. – Злится на меня, что мне Зинка больше, чем ему, заплатила.
«Вот это совпадение! – мысленно удивился следователь Паршин. – Нарочно не придумаешь!» А вслух сказал, добавив в голос еще больше строгости:
– А раз знакомы, то тем более незачем тут спектакли устраивать.
Вахтер и Федька-синяк еще пару минут бросали друг на друга сердитые взгляды, потом Федька примирительным тоном произнес:
– Все, кончаем разборки. Кто старое помянет, тому глаз вон. Мы с тобой хоть живы, это уже немало. Людей вон посреди бела дня на тот свет отправили, им уже не до обид, а нам с тобой объединиться надо, чтобы товарищу следователю помочь ирода этого изловить.
– Какого ирода? Кого на тот свет отправили? – После слов Федьки-синяка Каймакин напрочь забыл о ссоре. Он в недоумении переводил взгляд со следователя на Федьку и обратно, ожидая объяснений.
– Так ты что, не слышал ничего? – удивился Федька-синяк. – В поселке нашем стариков убили. Как раз в тот день, когда мы с тобой сарай Зинкин крыли.
– А при чем тут я? – не понял Каймакин. – И как же тесть и рыбалка? – этот вопрос он адресовал следователю.
– Все верно он говорит, – подтвердил слова Федьки-синяка Паршин. – Прости, не мог сразу сказать. Прощупать почву хотел, выяснить, можно ли тебе доверять.
– Вот те раз! – Каймакин удрученно покачал головой. – Поехал на рыбалку, а попал на убийство. Хорошее дело!
– Про какую рыбалку он толкует? – На этот раз вопрос задал Федька-синяк.
Капитан быстро объяснил обоим, в чем заключалась цель спектакля, разыгранного им для Ивана Дементьевича. После этого он попросил Федьку-синяка повторить то, что он рассказывал про встречу с мужчиной в плаще. Каймакин довольно долго и дотошно выспрашивал, где именно Федька повстречался с незнакомцем, а потом заявил, что местным этот человек точно не был. Оказалось, среди местных рыбаков та заводь считалась вроде как «проклятой». Когда-то давно, по преданию, в том месте утопилась купеческая дочь, и теперь она «заманивает» рыбаков в омуты, которых там видимо-невидимо, чтобы утопить.
– И что, кто-нибудь действительно в том месте тонул? – с язвительной улыбкой спросил Федька-синяк. – Я в такую ерунду не верю.
– Тонуть, может, и не тонул, но снастей там рыбаки потеряли – на три рыболовных магазина хватит.
– Так, может, он там эти самые снасти и собирал? – выдвинул предположение Федька-синяк. – А что? Насобирает и в магазин сдаст. Подоходнее рыбалки получится.
