Он создал несколько вещей, которые можно измерить, пощупать, которые обладали несомненным и скромным присутствием в объективной реальности, которые могли бы воплотиться в жизнь при наличии терпения и расторопности. Как жаль, что времени у него не хватало, что не было у него ни рационального понимания, ни хладнокровия, ни куража, чтобы осуществить то, что пока лишь мелькало во сне, в домашних набросках — дом, в котором он и Джудит Белый заживут одновременно и в этом мире, и отделенные, спасенные от него, и библиотека на опушке леса, возле великой реки. Человеческие фигурки, его руками расставленные по макету для масштаба, он видел живыми, увеличенными до размеров обычных людей: юных мужчин и женщин в одежде спортивного покроя с портфелями и книгами, видел в них собственных детей через несколько лет, в будущем столь близком, как будто стоило поднять голову от чертежной доски — и вот оно, по ту сторону окна. Единственное, что его беспокоило, так это нетерпеливое желание, чтобы все шло быстрее, как в тех кинолентах, где на зрителя движется поезд и над мордой локомотива или при головокружительном вращении колес надвигаются, а потом убегают назад названия городов и даты событий, и время там идет так быстро, что здания вырастают прямо у тебя на глазах, а герои картины не стареют и их энтузиазм не тускнеет. Как-то раз Хуан Рамон Хименес в беседе с ним рассуждал о «неторопливой спешке» и «вкусной работе». Он же страстно хотел увидеть готовыми клиническую больницу и медицинский факультет, естественнонаучный факультет, архитектурную школу, столь уже близкую к завершению; хотел, чтобы та вон пустошь, изрезанная шрамами рвов и поросшая густым кустарником, прямо сейчас превратилась в спортивное поле; чтобы печальные прутики саженцев выросли бы скорее и превратились в раскидистые деревья, даруя немного тени в засушливой пустыне Мадрида (прежние деревья предварительно спилены, прежние стены уже разрушены кирками и экскаваторами, однако очень скоро нанесенные земле раны затянутся, и память о том, что здесь было прежде, исчезнет). Какое мучение — медлительность строительных работ, как выводит его из терпения все, что связано с оформлением документов, с человеческим трудом, необходимым всегда и везде, для чего угодно; а уж тем более — при столь примитивных методах строительства. Кирки, мотыги, лопаты, ковыряющие каменистую землю Кастилии, полуголодные разнорабочие с их грязными беретами и щербатыми ртами, к которым приклеены слюнявые самокрутки. Ранним утром понедельника принимаются они за работу с видимым энтузиазмом, рассчитанным на длительный труд, а уже через неделю все замирает из-за правительственного кризиса или вследствие вновь объявленной забастовки строительных рабочих.
