Столько обид, и все они собраны вместе, перечислены в письме, походившем на машинописную, слепого шрифта опись, в письме, донесшем до него голос усталой и оскорбленной Аделы, тот, что, слегка вибрируя, не умолкал, как бы бесконечно звучал в телефонной трубке, которую не в его силах раз и навсегда оторвать от уха. Уехать куда-нибудь или остаться одному — вот чего ты всегда хотел и чего добился. Тот, кто раньше был то ли чужаком, то ли заглянувшим ненадолго гостем в собственном доме, на несколько месяцев стал его единственным обитателем: с той июльской субботы, когда он вернулся из Сьерры и безуспешно искал Джудит в ночном Мадриде, заполненном толпами людей, освещаемом фарами автомобилей и пламенем пожаров, и до той полуночи, спустя три месяца, когда Мадрид стал уже городом темных безлюдных улиц, городом, дисциплинированным страхом и тревожными сиренами, городом, что бьется в конвульсиях, ожидая приближающейся к нему войны, как ждут неизбежного наступления зимы. Задолго до этой ночи — в конце июля и в августе, в жаркие тревожные ночи, когда выход на улицу был сопряжен с реальной опасностью, Игнасио Абель бесцельно бродил по квартире; в полном одиночестве, как единственный выживший в кораблекрушении, он шел по длинному коридору, по очереди обходил все комнаты, распахивая застекленные двери, разделявшие анфиладу гостиных: слишком высокие потолки с пышной лепниной, раздражавшей его так сильно, словно он только сейчас обратил на нее внимание. Он сочинял письма — мысленно, усердно составляя и проговаривая вслух английские фразы, которые скажет Джудит Белый при встрече, если им суждено будет встретиться; заводил напольные часы в коридоре, однако завода почему-то хватало совсем ненадолго и часы все чаще останавливались; так и не удосужился расчехлить большую часть мебели и светильников, которые в начале лета накрыли простынями служанки, дабы те не запылились, и теперь они походили на призраков; с полнейшим бессилием и брезгливостью отмечал, как быстро зарастает грязью ванная комната, когда некому наводить чистоту; время от времени собирался с духом и отправлялся в кухню соорудить на скорую руку ужин — трапезу отшельника и аскета, состряпать нечто из того, что найдется, что время от времени доставляет ему жена привратника, или из того, что удается обнаружить самому на все менее обильных прилавках ближайшего рынка или в лавке морепродуктов на углу, витрина которой еще совсем недавно радовала глаз ассортиментом и изобилием, а теперь почти полностью опустела — отчасти из-за реальных перебоев в поставках, а отчасти по той причине, что хозяин предпочитал держать свой товар в подвале, опасаясь вооруженных патрулей, что в любой момент могли появиться и что угодно реквизировать под дулом пистолета.
