Брат Аделы, взяв под руку, тащит его за собой, настойчиво подталкивая к узкой полутемной лестнице, подниматься по которой приходится почти на ощупь. За лестницей коридор, тот ведет в помещение, откуда сочится зеленоватый свет и доносятся сухие удары бильярдных шаров. На звук их шагов на пороге появляется фигура: совсем молодой человек, сильно младше Виктора, с блестящим от смазки пистолетом в одной руке и с тряпицей в другой — похоже, его отвлекли от чистки оружия.
— Игнасио, что ты здесь делаешь — на улице, этой ночью?
— Твои родители и сестра заждались тебя сегодня к обеду.
— Ну у тебя и манеры. Я тебе не мальчик в коротких штанишках.
— Кто это с тобой, товарищ?
— Мой зять. Все в порядке. Входи, перекусишь с нами чем бог послал, Игнасио. Ночка-то не совсем та, чтоб по улицам шляться.
— Я спешу. А тебе бы лучше в Сьерру уехать, к родным. Брось ты эти свои фантазии и пистолеты. Твой отец только сегодня вечером просил меня за тобой присмотреть.
Говорят они тихо, близко друг к другу, в коридоре под неплотно притворенной дверью, из-за которой вместе с ударами бильярдных шаров долетают звуки радио. Только радиостанция не мадридская, а из Севильи{129}. Среди шума помех выныривают звуки горна, потом слышится командирский голос. Игнасио Абель собирался что-то сказать, но Виктор потребовал тишины, приложив к губам палец. Толком расслышать слова Игнасио Абель не смог.
— Этот командир — настоящий мужик, зятек. Все закончится за два дня. С нами — лучшие из лучших. Погляди только на этот сброд, который высыпал на защиту вашей Республики. Думают что-то там защитить, поджигая церкви и грабя лавки.
— Если застукают с этим радио, мало тебе не покажется. Тебе и твоим приятелям.
— Что ты себе позволяешь, зятек, ушам своим не верю — будто я малец какой…
— Тебя пристрелят, как только найдут пистолет.
— Какой еще пистолет?
— Тот, что у тебя в пиджаке, в кармане. Может, членский билет «Фаланги» тоже при тебе?
— Столько ко мне вопросов! Сам-то ты ничего не хочешь мне поведать?
— Уезжай в Сьерру, сегодня же. И посиди там с родными пока все не затихнет.
— Не затихнет, зятек. Хода назад теперь уже нет. Ты что, Кейпо по радио не слыхал? За пару дней колонны легионеров очистят Мадрид, как вычистили Астурию в тридцать четвертом. Здесь фонарей не хватит для всех этих подонков. Кровь потечет в Мансанарес вешними потоками. Запомни мои слова. Испании не очиститься иначе как большой кровью.
— Это собственные твои слова?
— Сам бы я тебе пулю влепил — сию же секунду!
— Не лишай себя этого удовольствия.
Тот же молодой человек снова выглянул в коридор, все еще с пистолетом и тряпицей. Из-под гражданских брюк видны сапоги военного.
— Все в порядке, товарищ?
— Да. Мы тут с приятелем просто беседуем.
— Ну так закругляйся, дел еще много.
— Ты что себе вообразил, раз ты муж моей сестры и отец моих племянников, так я до скончания века стану терпеть твои насмешки?
— Пусти. Мне нужно идти.
— Идти куда? Наставлять рога моей сестрице?
— Если понадобится, приходи. Будет где укрыться.
— Ты хочешь сказать, что ежели я испугаюсь, то смогу спрятаться в твоем доме?
— Если бы дом был только мой, то нет, но дом принадлежит и Аделе.
— Слушай, это тебе впору просить меня, чтоб я тебя прятал.
— Трудновато поверить. В Барселоне твои сложили оружие.
— Ты все еще веришь тому, что говорит правительство?
— Это правительство — законное. И оно всегда будет пользоваться большим доверием, чем банда нарушивших присягу военных.
— Законное правительство не раздает оружие преступникам и не открывает тюрьмы, выпуская на свободу убийц. Погляди только, что творят твои дружки из Народное фронта Стреляют людей на улице, как собак. Жгут церкви Пользуется беспорядками, лишь бы пограбить с оружием в руках.
— Виктор, мне нужно идти.
— Я бы на твоем месте не стал шататься по улицам этой ночью. Не думай, что ежели ты социалист, то в безопасности. Таких социалистов, как ты, нынче тоже к стенке ставят Ваши же за предателей их держат.
— Предатели — те, кто сначала клянется Республике в верности, а потом устраивает против нее мятеж.
— Иди домой и сиди там тихо, не высовывайся. Этот сабантуй твоих приятелей-революционеров скоро закончится. Жандармерия с нами. И лучшие армейские части. Все гарнизоны Мадрида выйдут на улицу еще до полуночи.
— Не слишком ли ты много болтаешь?
