— На какую-то иностранку, некую американку. Как на одну из тех женщин из кино и рекламы, которые, как ты рассказывал, всегда тебе нравились. Ты всегда любил смотреть на меня, но, по-видимому, тебе далеко не всегда хотелось со мной разговаривать. В письмах ты бывал гораздо более выразительным.
— Я и сейчас смотрю на тебе так же, как тогда?
— Сейчас у тебя глаза изменились. Когда ты открыл дверь, я тебя даже не узнала. Сейчас начинаю уже понемногу тебя узнавать, хоть и не до конца. Теперь ты не косишься на часы.
— Зачем ты едешь в Нью-Йорк?
— В лучших традициях: испанский мужчина задает вопросы.
— Едешь к любовнику?
— Не надо так со мной разговаривать.
— Ты говорила, что не можешь даже помыслить, что будешь спать с кем-то другим.
— Если б я напомнила тебе все, что ты наговорил мне…
— Но это же не я исчез. Не я назначил свидание, а потом на него не пришел.
— Ты и вправду хочешь спорить об этом? Я не исчезла. Я передала тебе письмо, в котором объяснила все, что чувствовала и что думала. И почему не могла с тобой встретиться. Ничего от тебя не скрыла. Ни в чем не обманула.
— Ты оставила для меня письмо, хорошо зная, что я жду тебя за дверью, в комнате.
— Это сейчас не важно.
— Ты могла увидеться со мной хотя бы тем вечером. Ты знала, что я тебя жду, но тебе достало жестокости оставить меня одного. Наверняка говорила тихо-тихо, чтоб я не услышал. И уж точно дала мадам Матильде немалые чаевые, лишь бы та мне ничего не сказала.
— Если б я тогда вошла в ту комнату, у меня не хватило бы сил уйти.
— Если б мы встретились в тот вечер, я бы все бросил и уехал с тобой.
— Как в том стихотворении, которому ты не верил? Не надо врать. Это как раз то, что меня всегда злило. Что ты кормил меня сказками. Что ты говорил мне «да», когда мы оба хорошо знали, что «нет». Теперь уже нет смысла врать. Мы с тобой одни в этом доме, и я скоро уеду.
— Из Мадрида ты выехала тем же вечером? И пряталась в квартире ван Дорена?
— Я тогда страшно перепугалась. Меня останавливали почти на каждом углу: требовали предъявить документы, но паспорта у меня с собой не было — с какой бы стати я его с собой носила? Добраться до пансиона не было никакой возможности. Уж и не знаю, каким чудом я села на трамвай — как-то прицепилась к подножке. Я хотела уехать и в то же время хотела найти тебя, чтобы ты меня защитил. Видишь, до чего меня довели решение уйти от тебя и авантюризм. Я добралась таки до пансиона, хотела позвонить Филу или в посольство, но телефоны или не работали, или работали через раз. Тебе на квартиру я звонила несколько раз, но ты не отвечал.
— Я искал тебя тогда по всему Мадриду.
— Хорошо, что ты меня не нашел.
— Ты правда осталась бы со мной?
— Ну вот, теперь ты снова стал собой. Хочешь, чтобы я польстила тебе своим «да».
— Но ты не хочешь ответить на другой вопрос: зачем ты едешь в Нью-Йорк?
— Я отправляюсь в путешествие, уезжаю из Америки.
— Едешь к другому мужчине.
— Это единственное, что ты можешь вообразить в моей жизни? Тебе больше ни о чем не хочется узнать?
— А твоя работа в университете?
— Я уволилась.
— Чтобы отправиться куда?
— В Испанию.
