Спустя двадцать минут «Дельфин» находился там, где ему и положено находиться, – на глубине ста пятидесяти футов от поверхности моря, вернее, от полярной шапки льдов. Через десять минут, во время которых штурман постоянно следил за тем, чтобы субмарина сохраняла нужную позицию, стало ясно, что эхоледомер функционирует надлежащим образом, вычерчивая с фантастической точностью рельеф ледового покрова. Суонсон удовлетворенно кивнул.
– Теперь все в порядке, – проговорил он, обращаясь к Ганзену и Миллсу, старшему минному офицеру. – Можете приниматься за дело. Не хотите составить им компанию, доктор Карпентер? Или такое занятие, как зарядка торпедных аппаратов, вам давно наскучило?
– Никогда не видел, как это делается, – признался я. – Спасибо за приглашение.
Суонсон был одинаково заботлив не только по отношению к своему любимому «Дельфину», но и к людям. Недаром моряки души в нем не чаяли. Он знал или догадывался, что я не только терзаюсь мыслью о гибели брата, но и мучаюсь над разгадкой многих проблем. Хотя Суонсон не сказал ни слова, он наверняка слышал, как я бесцельно слонялся по центральному посту, и понимал, что я буду рад хотя бы на минуту отвлечься от тяжелых раздумий. Возможно, этому умному и проницательному человеку известно гораздо больше, чем можно предполагать. Решив, что все равно ничего нового не узнаю, я пошел вместе со старпомом и Миллсом. Старший минный офицер чем-то напоминал штурмана. Как и Рейберн, внешне он смахивал скорее на старшеклассника, чем на толкового офицера, каким был на самом деле. Возможно, объяснялось это тем, что я начал стареть.
Подойдя к пульту управления погружением и всплытием, старший офицер принялся изучать световые табло. Хорошо выспавшись, он снова стал самим собой – жизнерадостным, чуть циничным, раскрепощенным и бодрым. Лишь ссадины на лбу и на скулах – следы ледяных иголок – напоминали о событиях минувшего вечера. Показав рукой на панель, он произнес:
– Эти сигнальные лампы оповещают о состоянии торпедных труб, доктор. Если горит зеленая лампа, значит крышка торпедного аппарата закрыта. Шесть заглушек закрывают трубы снаружи (мы их называем наружными крышками аппарата), столько же – изнутри. Ламп всего двенадцать, но мы следим за ними очень внимательно. Надо, чтобы горели только зеленые лампы. Если горит хоть одна красная, то чего тут хорошего, верно? – Обратившись к Миллсу, Ганзен спросил: – Горят только зеленые?
– Только зеленые, – эхом отозвался минный офицер.
Пройдя мимо кают-компании в носовую часть, мы по широкому трапу спустились в столовую для нижних чинов, а оттуда направились в носовой отсек запасных торпед. В прошлый раз, накануне выхода субмарины из устья Клайда, на койках спали девять или десять моряков. Теперь же все койки были свободны. Нас ждали пять человек – четыре рядовых и унтер-офицер Боуэн, которого Ганзен по-свойски называл Чарли.
– Теперь ты поймешь, – обратился ко мне старпом, – почему у офицеров жалованье выше, чем у нижних чинов. Чарли и его смелые ребята могут дрыхнуть без задних ног, спрятавшись за двумя аварийными переборками, а мы должны идти проверять безопасность труб торпедных аппаратов. Таковы требования устава. Но, имея холодную голову и железные нервы, чего не сделаешь для своих моряков.
Боуэн усмехнулся и отпер первую дверь. Мы перешагнули через высокий комингс, оставив позади всех пятерых, подождали, когда за нами повернут задрайки, потом открыли дверь в носовой аварийной переборке, перелезли еще через один комингс и оказались в тесном торпедном отсеке. На сей раз дверь, закрепленная прочным стопором, осталась распахнутой.
– Действуем по инструкции, – сказал Ганзен. – Обе двери можно оставлять открытыми лишь при загрузке торпед в трубы аппаратов. – Проверив положение металлических рукояток в задней части труб, старпом протянул руку и, взяв микрофон на пружинной подвеске, нажал на кнопку. – К проверке труб все готово. Все рукоятки в положении «закрыто». Все ли зеленые лампы горят?
– Горят только зеленые лампы, – прозвучал в динамике металлический голос.
– Вы уже проверяли, – напомнил я осторожно.
– И снова это делаем. Так положено по инструкции, – улыбнулся старпом. – Кроме того, мой дедушка умер в возрасте девяноста семи лет, а я собираюсь побить его рекорд. Зачем пытать судьбу? Какие трубы используем, Джордж?
– Третью и четвертую.
На задних крышках аппаратов я заметил бронзовые таблички. На аппаратах левого борта стояли цифры 2, 4, 6, на аппаратах правого борта – 1, 3 и 5. Лейтенант Миллс намеревался стрелять из центральных аппаратов.
Сняв с переборки фонарь в резиновом чехле, Ганзен подошел к третьему аппарату.
– Рисковать не стоит, – проговорил он. – Сначала Джордж откроет контрольный вентиль на задней крышке с целью убедиться в том, что в трубах аппаратов нет воды. Воды не должно быть, но иногда небольшое ее количество просачивается через переднюю крышку. Если воды не обнаружено, он открывает заднюю крышку и освещает внутренность трубы, желая выяснить, нет ли в ней посторонних предметов. Как дела, Джордж?
