– С третьей трубой все в порядке. – Миллс трижды поднял рукоятку вентиля, но признаков воды не обнаружил. – Открываю заднюю крышку.
Взявшись за рукоятку, он поднял ее и открыл тяжелую круглую крышку. Посветил внутри, затем выпрямился:
– Чисто и сухо, как в тарелке у голодного матроса.
– Разве так его учили докладывать начальству? – посетовал старпом. – Эти молодые офицеры просто от рук отбились. Лады, Джордж, осмотри четвертую трубу.
Миллс улыбнулся, закрыл заднюю крышку третьей трубы и подошел к четвертому аппарату. Подняв ручку контрольного крана, произнес:
– Ого!
– В чем дело? – спросил старпом.
– Вода, – лаконично ответил Миллс.
– Много? Дай взгляну.
– А это опасно? – поинтересовался я.
– Бывает, – односложно ответил Ганзен. Он поднял и опустил рукоятку, появилось еще с ложку воды. – Если в наружной крышке имеется даже незначительный дефект, то, когда субмарина опустится на достаточную глубину, внутрь трубы может просочиться вода. По-видимому, сейчас именно тот самый случай. При открытой наружной крышке, дружище, вода из этого крана ударила бы как из брандспойта. И все же рисковать не стоит. – Старпом снова взял в руки микрофон. – Сигнальная лампа четвертой трубы по-прежнему горит зеленым огнем? У нас тут появилась вода.
– Горит зеленый огонь.
– А сейчас как, течет? – спросил у Миллса старпом.
– Чуть-чуть.
– Центральный пост, – произнес в микрофон старший офицер. – На всякий случай проверьте карту дифферентовки.
Наступила пауза, затем динамик заговорил:
– Говорит командир. Система сигнализации указывает на то, что все трубы свободны от воды. На документе подпись лейтенанта Ганзена и механика.
– Благодарю вас, сэр. – Выключив микрофон, старпом улыбнулся: – Лейтенант Ганзен для меня авторитет. Как теперь дела?
– Вода не течет.
Миллс потянул к себе тяжелую рукоятку. Та переместилась на дюйм или два, затем рычаг заело.
– Заклинило, – решил минный офицер.
– А смазочное масло на что, торпедист? – спросил Ганзен. – Навались, Джордж, навались.
Миллс навалился. Рычаг переместился еще на пару дюймов. Улыбаясь, Миллс встал поудобнее и снова нажал на рычаг. В это мгновение Ганзен закричал:
– Отставить! Ради бога, не трогай рычаг!
Но было поздно. Рукоятка подалась, и тяжелая крышка распахнулась со страшной силой, словно от удара мощного тарана. В торпедный отсек с ревом устремился поток воды. Струя била словно из водяной пушки или отверстия плотины Боулдер-Дэм. Вода подхватила лейтенанта Миллса, травмированного задней крышкой торпедного аппарата, и ударила о заднюю перегородку. Молодой офицер, пригвожденный к переборке потоком воды, в следующую секунду рухнул на палубу.
– Продуть центральную балластную цистерну! – прокричал в микрофон Ганзен. Чтобы и его не унесло водой, старпом уцепился за дверь торпедного отсека. Несмотря на адский рев воды, голос его звучал отчетливо. – Аварийная тревога. Срочно продуть цистерну главного балласта. В трубу номер четыре поступает забортная вода. Продуть цистерну главного балласта… – Выпустив из рук дверь и с трудом удерживаясь на ногах, он двинулся по палубе, по щиколотку залитой бурлящей водой. – Убирайтесь отсюда, бога ради.
Напрасно тратил старпом свои силы. Я уже сматывал удочки. Взяв Миллса под мышки, я пытался перетащить его через комингс двери в носовой аварийной переборке. Но все мои усилия были тщетны. Из-за того что корабль принял такое количество воды, дифферентовка нарушилась и нос субмарины начал круто опускаться вниз. Тащить Миллса, удерживаясь при этом на ногах, мне было невмоготу. Потеряв равновесие, я споткнулся о комингс и вместе с молодым офицером упал в тесное пространство между аварийными переборками.
Ганзен, по-прежнему находившийся в носовой части отсека, не переставая бранился, пытаясь освободить тяжелую дверь от удерживающего ее стопора. Субмарина успела получить сильный дифферент на нос, и, чтобы снять массивную дверь со стопора, старпому пришлось навалиться на нее всем телом. Удержаться на скользкой, уходящей из-под ног палубе было для него непосильной задачей. Оставив Миллса, я перепрыгнул через комингс и с налета ударил плечом в дверь. Стопор освободился, массивная дверь наполовину закрылась, увлекая нас с Ганзеном навстречу мощному потоку воды, бившему из трубы торпедного аппарата. Кашляя и отплевываясь, мы поднялись на ноги и, пытаясь закрыть водонепроницаемую дверь, ухватились каждый за свою задрайку.
Мы дважды попытались прижать дверь и дважды потерпели неудачу. Вода бурлила в трубе, едва не достигая края комингса. С каждой секундой угол дифферента увеличивался, преодолевать силу тяжести становилось все труднее.
Вода начала переливаться через комингс прямо нам на ноги.
Ганзен оскалил зубы. Сначала я решил, что он улыбается, но челюсти у него были плотно стиснуты и в глазах не было веселья. Заглушая рев воды, он прокричал:
– Теперь или никогда.
