– Улика номер пять. По неизвестной мне причине Джолли хотел задержать «Дельфин», когда тот должен был возвращаться на базу. Для этого он решил убедить нас, будто Болтона и Браунелла, двух тяжелобольных участников экспедиции, невозможно транспортировать на субмарину. Но на его беду, на борту корабля находились еще два врача, которые могли бы прийти к иному выводу. Поэтому он попытался устранить нас, и это ему почти удалось сделать. Сперва он взялся за Бенсона. Вам не показалось странным, командир, что просьба присутствовать на похоронах Гранта и лейтенанта Миллса исходила сначала от Несби, а потом от Киннэрда? Поскольку состояние капитана Фолсома было тяжелым, обратиться к вам с подобной просьбой следовало бы доктору Джолли как самому старшему по должности. Но привлекать к себе внимание ему не хотелось. Намекнув к месту, он, несомненно, добился того, что вместо него это сделали другие. Джолли заметил, что ограждение мостика покрыто слоем льда. Он позаботился о том, чтобы Бенсон поднимался перед ним. Как вы помните, была кромешная тьма, но при свете прожектора Джолли разглядел смутные очертания головы Бенсона, когда тот достиг верхней части ограждения. Преступник резко дернул веревку, и корабельный врач потерял равновесие. Нам показалось, будто он упал на Джолли. Но это было не так. Громкий треск, который донесся до меня спустя долю секунды после того, как тело Бенсона стукнулось о лед, был вовсе не от удара головой. Это преступник пнул Бенсона по черепу. Пальцы на ногах не отбил, Джолли?
– Ты сошел с ума, – произнес он бесстрастно. – Надо же такую чушь сморозить. Даже если это не чушь, ты не сумеешь ничего доказать.
– Посмотрим! Джолли уверял, будто Бенсон на него упал. Он и сам бросился на лед и стукнулся малость головой, чтобы придать своей байке некое подобие правды. Наш «друг» ничего не упускает из виду. Я обнаружил у него на голове небольшую шишку. От такого ушиба сознания не теряют. Он пытался ввести нас в заблуждение. Слишком уж быстро он оклемался, когда попал в лазарет. И вот тут наш «приятель» совершил свою первую ошибку. Вот когда я его заподозрил. Именно тогда мне следовало понять, что я должен быть начеку, так как стал для него опасен. Вы сами там были, командир.
– Что толку? – с горечью ответил Суонсон. – Был, да ничего не заметил.
– Когда Джолли пришел в себя, он в лазарете увидел Бенсона. Вернее, одеяло и повязку на затылке. Джолли мог бы принять пациента за кого угодно: ведь когда произошел инцидент, было темно, хоть глаз коли. Но что же наш «друг» сказал? Я точно помню его слова: «Ну конечно. Вот это кто. Это он на меня грохнулся, правда?» Он даже не спросил, кто это. А ведь вопрос напрашивался сам собой. Но к чему было Джолли спрашивать? Он и без того знал, кто это.
– Конечно, знал. – Суонсон холодным взглядом посмотрел на ирландца. Я понял, что относительно Джолли у него не осталось никаких сомнений. – Вы правы, доктор Карпентер. Он это знал.
– Потом преступник расставил ловушку мне. Конечно, никакими доказательствами я не располагаю. Но дело в том, что он слышал, как я спрашивал у вас, где находится склад медикаментов. Прокравшись следом за нами с Генри, он откинул защелку, удерживавшую крышку люка. Но на этот раз желаемого результата не добился. И все же, когда на следующее утро мы отправились в лагерь, он попытался помешать нам перенести Браунелла и Болтона на субмарину, заявив, что Болтон еще слишком слаб для этого. Однако вы настояли на своем.
– Относительно Болтона я был прав, – возразил Джолли. Удивительное дело, но он был совершенно спокоен. – Ведь Болтон умер.
