– Почему вы первым узнали о смерти Антонио? Почему вы оказались на мостике, когда заболели Смит и Окли? Как получилось, что вы направились прямо в каюту стюардов? Вслед за тем вы наверняка бы пошли в каюту к мистеру Джеррану и нашли бы его мертвым, не подоспей мистер Гуэн. И не странно ли, мистер, черт бы вас побрал, что, вместо того чтобы помочь больным, вы, доктор, делаете все, чтобы они заболели?
Без сомнения, капитан был по-своему прав, излагая собственную версию. Меня поразило, что он в состоянии еще что-то излагать. Поистине я его недооценивал и вскоре убедился, в какой степени.
– А почему вы так долго оставались на камбузе позавчера вечером, когда я уже лег спать, будь вы неладны? Там, откуда пошла вся зараза? Хэггерти мне доложил. Доложил и о том, что вы везде совали свой нос и даже удалили кока на некоторое время. Того, что искали, вы не нашли. Но спустя какое-то время вернулись, так ведь? Хотели выяснить, куда подевались остатки от ужина, было дело? И сделали вид, будто удивлены, что они исчезли. Что-то вы на суде запоете?
– Да как вы смеете, вы, старый осел!..
– И прошлой ночью где только вас не видели. Да-да, я наводил справки. В кают-компании, мне сообщил об этом мистер Гуэн. На мостике, как доложил мне Окли. В салоне, о чем доложил мне Гилберт. И еще… – капитан сделал многозначительную паузу, – в каюте Холлидея. Об этом мне сообщил его сосед. А главное, кто отговорил меня идти в Хаммерфест и убедил всех подписать эту шпаргалку, которая будто бы снимает с меня всякую ответственность? Вы можете мне ответить, мистер?
Выложив свою козырную карту, капитан Имри готов был сделать соответствующий вывод. Следовало одернуть старика: того и гляди, в кандалы меня закует. Не хотелось говорить старику то, что предстояло сказать, но что поделать? Видно, этим утром мне не приобрести новых друзей.
– Я доктор, а не мистер, – произнес я и холодным изучающим взглядом посмотрел на капитана. – Я не ваш помощник, черт бы вас побрал.
– Что? Что вы сказали?
Открыв дверь в рулевую рубку, я предложил капитану пройти первым.
– Вы тут толковали насчет суда. Зайдите в рубку и повторите свои клеветнические измышления в присутствии свидетелей. Вы даже не представляете, чем это может для вас обернуться.
Судя по выражению его лица и несколько сгорбленной фигуре, капитан представлял, к чему это может привести. Я нисколько не гордился своей прямотой. Передо мной стоял придавленный старик, честно заявивший о том, что он обо мне думает. Но выбора у меня не оставалось. Закрыв дверь, я молчал, не зная, с чего начать…
В дверь постучали, и в рубку с встревоженным видом вошел Окли.
– Вам следует спуститься в кают-компанию, сэр, – произнес он. И, повернувшись ко мне, прибавил: – Да и вам, пожалуй, тоже, доктор Марлоу. Произошла драка, и нешуточная.
– Еще не легче! – воскликнул в отчаянии капитан и с необычным для своего возраста и комплекции проворством вышел.
Я вышел следом за ним, но не столь поспешно.
Окли не солгал. В кают-компании находилось человек шесть: один или два члена группы, укачавшись, все еще лежали у себя в каюте пластом. «Три апостола», забравшись в салон для отдыха, как обычно, самозабвенно предавались своим какофоническим упражнениям. Трое из шести стояли, один сидел, еще один опустился на колени, а последний лежал на палубе. С беспомощным выражением на лицах стояли Лонни, Эдди и Хендрикс. Прижимая окровавленный платок к правой скуле, за капитанским столом сидел Майкл Страйкер. На костяшках пальцев, держащих платок, были заметны ссадины. Мэри Дарлинг стояла на коленях. Я видел ее со спины. Белокурые косы ее касались палубы; очки в роговой оправе валялись в полуметре от девушки. Она беззвучно плакала. Опустившись рядом, я помог ей подняться. Мэри недоуменно посмотрела на меня: без очков она была совершенно беспомощна.
– Все в порядке, Мэри, – произнес я. – Это я, доктор Марлоу. – В лежащем я с трудом узнал Аллена. – Будьте умницей. А я посмотрю, что с ним.
– Он страшно искалечен, доктор Марлоу, просто страшно! – с трудом выдавила она. – Взгляните на него.
И она заплакала навзрыд.
Подняв глаза, я проговорил:
– Мистер Хендрикс, сходите, пожалуйста, на камбуз, попросите у Хэггерти бренди. Скажите, что я вас послал. Если его нет на камбузе, возьмите сами.
Хендрикс кивнул и быстро исчез. Обращаясь к капитану Имри, я сказал:
– Простите, что не спросил разрешения.
– Ничего, доктор, – ответил он машинально; все внимание его было сосредоточено на Майкле Страйкере.
Я снова повернулся к Мэри:
– Сядьте на кушетку, вон туда. Выпейте бренди. Вы меня слышите?
– Нет, нет! Я…
– Приказываю вам как врач.
Я посмотрел на Эдди и Лонни. Поддерживая девушку под руки, они усадили ее на соседнюю кушетку. Я не стал проверять, выполняет ли она мои указания, переключив внимание на Аллена.
Страйкер постарался: на лбу у юноши была рана, на щеке ссадина, глаз заплыл, из носа текла кровь, губа рассечена, один зуб выбит, второй качался.
– Это вы его так отделали? – спросил я у Страйкера.
– А разве не понятно?
