– Зачем так зверствовать. Он же еще мальчик. В следующий раз выбирайте партнера своей весовой категории.
– Вроде вас, что ли?
– Ах боже ты мой! – отозвался я устало.
Под внешним лоском Майкл Страйкер скрывал натуру животного. Не глядя больше на Страйкера, я попросил Лонни принести с камбуза воды и как мог привел юношу в порядок, обмыв ему лицо, залепив рану на лбу пластырем, вставив тампоны в нос и наложив пару швов на губу.
– Что произошло, мистер Страйкер? – набросился на него капитан Имри.
– Произошла ссора.
– Да неужели? – с сарказмом спросил капитан. – И что же послужило ее причиной?
– Оскорбление. Нанесенное вот им.
– Этим пацаном? – возмутился старый моряк. – Что же это за оскорбление, чтобы можно было так изувечить мальчишку?
– Оскорбление личности. – Страйкер потрогал порез на щеке. Забыв о клятве Гиппократа, я пожалел, что рана недостаточно опасна. – Он получил то, что получает всякий, кто меня оскорбляет, не более.
– Не хочу болтать попусту, – сухо заметил Имри, – но как капитан судна…
– Я не член вашего экипажа, будь он неладен. И раз этот придурок не предъявляет ко мне претензий, вы премного меня обяжете, если не станете соваться куда не просят.
С этими словами Страйкер вышел из кают-компании.
Капитан хотел было пойти следом, но передумал. Сев на свое место, достал из гнезда бутылку и обратился к мужчинам, сгрудившимся вокруг Мэри:
– Кто-нибудь знает, что тут произошло?
– Нет, сэр, – ответил Хендрикс. – Мистер Страйкер стоял возле иллюминатора. К нему подошел Аллен и что-то сказал. Что именно, не знаю, но минуту спустя оба катались по полу. Все случилось в считаные секунды.
Устало кивнув, капитан налил себе изрядную порцию виски. Очевидно (и вполне справедливо), он рассчитывал, что на якорь судно будет ставить штурман. Я же поднял Аллена на ноги и повел к дверям.
– Отведете его вниз? – спросил капитан.
Я кивнул:
– И когда вернусь, расскажу вам, как я дошел до такой жизни.
Капитан усмехнулся, занятый своим стаканом. Мэри отхлебывала бренди и вздрагивала при каждом глотке.
Положив Аллена на койку, я укрыл его пледом. Щеки юноши порозовели, но он не проронил ни слова.
– Что там у вас произошло? – поинтересовался я.
– Прошу прощения, но мне не хотелось бы об этом говорить, – произнес он после некоторого колебания.
– Почему же?
– Вы меня извините, но на то есть причины.
– Это может кому-то повредить?
– Да, я… – Он осекся.
– Чего же тут смущаться? Должно быть, она вам очень нравится. – Помолчав, Аллен кивнул. Я продолжал: – Привести ее сюда?
– Что вы, доктор, что вы! Я не хочу. Я в таком виде… Нет, нет!
– Пять минут назад вид у вас был гораздо хуже, однако даже тогда девушка рвалась к вам всем сердцем.
– Неужели? – Он попытался улыбнуться и сморщился от боли. – Ну хорошо.
Оставив его, я направился к каюте Страйкера. Он открыл на мой стук, но смотрел волком. Я взглянул на все еще кровоточащую рану.
– Позволите вас осмотреть? – спросил я.
Джудит Хейнс сидела на единственном стуле, держа на коленях своих коккер-спаниелей. В брюках и малице она походила на рыжую эскимоску. Ее ослепительная улыбка казалась какой-то застывшей.
– Нет, – ответил Страйкер.
– Может образоваться рубец, – возразил я, хотя меня совершенно не трогало, образуется он или нет.
– Вот как!
Нетрудно было догадаться, что Страйкер очень заботится о своей наружности. Закрыв дверь, я обработал рану, наложил на нее вяжущий состав и наклеил пластырь.
– Послушайте, я вам не капитан Имри. За что вы так отделали мальчишку? Так и убить недолго.
– Вы же слышали, на то были личные причины. – Ни то, что я оказал ему помощь, ни скрытая лесть не смягчили этого грубияна. – Ваш докторский диплом не дает вам права задавать лишние вопросы.
– Этот сопляк получил то, что заработал, – произнесла Джудит Хейнс не более дружелюбно, чем ее муж.
То, что она сказала, мне было интересно услышать по двум причинам. Во-первых, всем было известно, что супруга своего она не переносит, чего в данном случае не наблюдалось. Во-вторых, свойственная ей, в отличие от Страйкера, откровенность могла простить многое.
– Откуда вам это известно, мисс Хейнс? Вас в кают-компании не было.
– А что я там забыла? Я…
– Дорогая! – предостерегающе произнес Страйкер.
– Не доверяете собственной жене? Опасаетесь, как бы она не проговорилась? – сказал я и, невзирая на его сжатые кулаки, обратился к Джудит Хейнс: – А известно ли вам, что в кают-компании сидит молоденькая девочка и заливается слезами, жалея мальчишку, избитого вот этим громилой? Или вас это не трогает?
– Если вы имеете в виду эту сучку, так ей и надо.
– Дорогая! – настойчиво повторил Страйкер.
В изумлении взглянув на Джудит, я понял, что она не шутила. Губы ее скривились, превратившись в одну сплошную линию, зеленые глаза налились ядом. Я убедился, что слухи о гнусности этой женщины отнюдь не беспочвенны.
– Эту безобидную девочку вы называете сучкой? – произнес я, паузами выделяя каждое слово.
– Потаскушка! Сука! Дрянь подзаборная…
– Прекрати! – вскричал Страйкер, в голосе его слышалась тревога. Я понял: лишь отчаяние могло заставить этого человека повысить голос на жену.
