– И по-вашему, не было бы никакого вреда, если бы одна из них попросила глоточек?
– Конечно, – искренне удивился Лонни. – К чему это вы клоните, дружище?
– А к тому. Интересно знать, почему вы, накачиваясь целый день, набросились как-то раз на Мэри Стюарт, когда та попросила глоточек?
Словно при замедленной съемке, поставив на стол бутылку и стакан, Лонни с трудом поднялся. Вид у старика был усталый и жалкий.
– Когда вы вошли, я сразу смекнул, что к чему, – с тоскою в голосе произнес он. – С самого начала вы хотели задать мне этот вопрос. – Не глядя на меня, он покачал головой и добавил вполголоса: – А я думал, вы мой друг.
И с этими словами вышел нетвердой походкой.
Северо-западная часть бухты Сёрхамна, где стал на якорь траулер, находится менее чем в трех милях к северо-востоку от южной оконечности Медвежьего. Сама бухта, вытянутая в виде буквы U, шириною в километр и длиною в полтора километра по направлению меридиана, с юга имеет выход. Восточный рукав бухты начинается от небольшого полуострова длиной метров триста, за которым простирается двухсотметровый участок воды с разбросанным по нему множеством мелких островов, за коими расположен более крупный остров Макель, узкий и длинный, растянувшийся на полмили в сторону южного мыса Капп-Руалквам. Суша, к северу и югу низменная, к западу довольно круто поднимается вверх, нигде не достигая высоты более тысячи двухсот метров. Тут не увидишь горделивых утесов Хамбергфьеля или Птичьего хребта, расположенных южнее. Здесь суша была покрыта снегом, особенно глубоким на северных склонах холмов, где его не успевало расплавить катившееся низко над горизонтом солнце.
Сёрхамна не только лучшее, но, по существу, и единственное на Медвежьем острове место, пригодное для якорной стоянки. Когда с запада дует ветер, суда надежно защищены. Немногим хуже защищены они от северного ветра. При восточных ветрах корабли также находятся в сравнительной безопасности, очутившись между мысом Капп-Хеер и островом Макель. Едва же погода ухудшится, всегда можно подойти к острову поближе и там укрыться. Зато при южном ветре судно оказывалось во власти бури.
Вот почему разгрузка шла с такой лихорадочной поспешностью. Уже при нашем приближении ветер, в течение последних полутора суток медленно менявший направление по часовой стрелке, стал увеличивать скорость своего кругового перемещения и дул с оста. Теперь его направление изменилось на ост-зюйд-ост, и судно начало потряхивать.
Стоя на якоре, «Морнинг роуз» смогла бы с успехом переждать шторм, но беда в том, что судно не стояло на якоре, а было пришвартовано к полуразрушенному пирсу, сложенному из известняка: ни металлические, ни деревянные конструкции не выдержали бы ударов волн. Пирс был построен еще в начале века. Когда-то он имел форму буквы Т, но левая часть горизонтали почти исчезла, а южная сторона вертикали была значительно повреждена. Именно об эту полуразрушенную часть пирса и начало бить наш траулер. Не помогали ни кранцы из кусков мягкой древесины, ни автомобильные покрышки. Особого вреда судну это не причиняло (траулеры славятся своей прочностью), зато разрушало причал. Через определенные промежутки времени от пирса отваливались каменные глыбы и падали в воду, и, поскольку на причале находилось почти все наше горючее, продовольствие и оснащение, подобное зрелище не очень-то нас радовало.
Вначале, когда судно ошвартовалось, незадолго до полудня, разгрузка шла весьма быстро. Только с шавками мисс Хейнс пришлось повозиться: огрызались, того и гляди укусят. Не успел тральщик подойти к причалу, как на воду была спущена пятиметровая рабочая шлюпка, а следом за ней – четырехметровый катерок с подвесным мотором. Они предназначались для нас. За какие-то десять минут с помощью специально усиленной носовой стрелы с палубы подняли модель центральной секции субмарины и опустили в воду, где это сооружение, очевидно благодаря наличию четырех тонн балласта, держалось весьма устойчиво. Но когда на верхнюю часть секции опустили рубку и стали ее привинчивать болтами, возникли затруднения.
Оказалось, что болты не попадают в гнезда. Гуэн, Хейсман и Страйкер, которые наблюдали за заводскими испытаниями, заявили, что тогда все шло как по маслу. Сейчас же этого не происходило: овального сечения рубка не ложилась на четырехдюймовой ширины фланец. Очевидно, во время шторма рубку деформировало.
Дело можно было бы поправить в считаные минуты, если бы мы располагали квалифицированными рабочими и необходимым оборудованием. Но минуты растягивались в часы. Раз десять с помощью передней стрелы рубку опускали, столько же раз пришлось ее поднимать и выправлять ударами кувалды. Едва деформация исправлялась в одном месте, как возникала в другом. Хотя модель секции подлодки была в достаточной мере защищена пирсом и корпусом судна, дело осложнилось появлением волн.
