Ночи тайного агента полностью

Когда надзиратель понял: не открутиться, он стал «закладывать» коменданта 33 этажа. Он надеялся «скостить» срок. Бывший любитель электрошоковой погонялки обвинял своего начальника во всех смертных грехах Бюрократии: шеф почти все документы внутреннего пользования по этажу подписывал простыми чернилами, а не кровью; он иногда путал порядковые номера документов, а исходящие несколько раз не фиксировал в книге регистрации исходящих документов; неоднократно подтверждал оттиск печати отпечатком большого левого пальца, а не правого.

Суд сразу дал задание прокуратуре проверить достоверность информации, а присутствующего в зале коменданта этажа взяли под стражу до выяснения достоверности показаний надзирателя.

Мы с Сато подтвердили свои показания под присягой, положив руку на Священную печать и поклявшись Великим Творцом Бумаг, Сыном Канцеляриста и Священной Конторской Крысой. Сато не только подтвердил наши показания, но и в красках выдумал дополнительные грехи подозреваемых. А я пообещал сенсационные разоблачения, но для этого потребовал принести отнятые у меня при аресте вещи. Судья долго спрашивал на разные лады: а зачем они нужны?

— Без вещественных доказательств мои слова не имеют смысла, — всякий раз парировал я.

Наконец судья распорядился удовлетворить мою просьбу.

Спустя минут десять секретарь вкатила массивную тележку, в которой за бронестеклом лежали мои вещи. Среди всякой мелочевки сверкало пластиком сокровище — катапульта, маленькая неказистая коробочка с заветной кнопочкой.

— Разрешите взять эту коробочку, — скрывая противное волнение, попросил я. Но голос предательски дрожал.

— Для этого необходимо постановление Верховного Суда, ведь ваши вещи до окончания вашего срока заключения опечатаны, — судья вытянул толстый палец в направлении замка и огромной восковой печати, надежно упрятавших мою надежду.

Оставалось лишь таращить зенки на катапульту. Но сколько не гляди, хоть лопни от желания, а кнопку за прозрачной броней не утопишь, не прыгнешь сквозь пространство с опротивевшей планеты.

— Но без этой вещи я не могу подтвердить свои показания.

— И не надо. И так хватает обвинительного материала. Я не вижу причин делать запрос в Верховный Суд. Уберите тележку.

Секретарь покатила мою мечту и надежду из зала. У меня даже сердце защемило, и покатилась по щеке слеза.

«Что же это получается? Суд кончится и опять в подземелье переписывать бумаги! Может еще заставят молиться Конторской Крысе?! Ну, уж нет!!!» — только провертелась в приунывших мозгах эта бредятина, как тоска растаяла.

— Я хочу в туалет, — решительно заявил судье.

— Во время перерыва вас туда отведут.

Но мне надоело плясать под бюрократические дудки. Я решил сам дергать бюрократов за их же дурацкие веревочки.

— Вот официальное прошение на посещение туалета, — я протянул сквозь прутья решетки бумажку с заранее написанным текстом. У меня их в карманах лежало десятка два на всякие случаи жизни.

Судья только крякнул, потер затылок, противно скривил лицо, но не смог противиться силе бумаги. Объявляю перерыв на десять минут. Сводите заключенных в туалет! — решил судья, подкрепляя силу слов ударом молотка.

Все вышли из зала. Конвоир отворил окошко в решетке и протянул наручники.

— Одевайте, — приказал он.

— Прочитайте, — парировал я, протягивая одну из «лип».

— Не положено водить без наручников, резюмировал после прочтения поддельного распоряжения начальника Канцелярии строгого режима.

— А не выполнять распоряжения начальства положено? Вот окончится перерыв, то задаст вам судья «перцу»!»

Конвоир тяжко вздохнул, сказал: ладно уж, хрен с вами и стал греметь ключом в дверном замке.

Вот тут время сорвалось в галоп.

Не успели конвоиры достать ключ, как мы с Сато лягнули дверь изо всех сил. Стальная створка так удачно вписалась в чугунные лбы, что они загудели. А может быть звенели не лбы, а стальные прутья двери, но в зале стоял густой гул наподобие колокольного.

Наш конвой сразу же отключился и наверняка надолго. Подсудимых уже успели увести опорожняться. Так что, если не считать уснувший наш конвой, то мы с Сато остались безнадзорны. А чего можно ожидать от зеков? Мы ухватились за массивную скамью и как тараном высадили ею оконную решетку.

Сато уже собрался десантироваться за решеткой на улицу, но я потянул его за шиворот назад. Сато не понимая, хлопал веками.

— Скорее туда, — я указал на маленькую неказистую дверцу в стене. — Там в кладовке нас искать не догадаются.

А не дай Бог догадаются, то пришьют к нашему сроку еще лет пять, не меньше. Оставалось молиться, что бы дверь от кладовки не была заперта.

Удача часто выручала, а иначе такой придурок как я, уже давно бы гнил в гробу. Вот и сейчас Творец смилостивился: на дверце вообще не оказалось замка, а в каморке хватило места на двоих, ведро, швабру, и метелку.

Только мы расположились на каких-то старых халатах, как снаружи зашумело, и я прильнул к щелочке.