Ночи тайного агента полностью

По залу бегали конвоиры, в уголке жались подсудимые, их даже забыли запереть в клетку. Вот вбежал с выпученными глазами судья. Один из конвоиров выглядывал через разбитый оконный проем и кричал:

— Они туда побежали, больше им нет куда скрыться!

Судья тоже выглянул и приказал секретарю:

— Вызывайте спецназ, пусть обыщут весь квартал. Обязательно попадутся.

Судья подошел к «уснувшим» конвоирам, пошевелил их ногой, но они остались в забытьи.

— А этих допросить, как только проснутся! — раздраженно приказал прокурору.

Но допросить их при нас так и не удалось, уж очень качественно пропечатались ко лбам несчастных дверью. Оглушенных унесли медики.

Затем судья обнародовал решение о переносе судебного заседания на завтра.

Зал опустел, только два столяра обсуждали предстоящий ремонт. Обсуждали целых два часа, пока не состряпали на скорую руку решение приступить к ремонту завтра, а пока все оставить как есть, в чем оба подписались в наскоро состряпанном документе, и понесли его для регистрации у секретаря суда. Столяры ушли и в зале судебных заседаний никого не осталось, кроме меня и Сато. Но мы все равно вели себя тихо, словно мыши.

«Легче будет ночью отсюда улизнуть! — радостно согласился с решением столяров бюрократов. — Поставь столяра решетки, и пришлось бы наверняка шуметь».

Ночью здание суда словно вымерло, но мы все одно старались не шуметь. А вдруг в здании ночная охрана?

Наконец мы решились, не вечность же скрываться в пропыленной каморке. Местные две луны неплохо освещали поверхность под окном. Нам не составило проблем спрыгнуть со второго этажа на ровную площадку и уйти по безлюдной улице подальше от здания суда. Слава Богу, тишину не вспорола сирена, либо словно выстрел в спину окрик: стой!

В приподнятом настроении мы топали под бледно-голубым и желтоватым спутниками бюрократического мира, пока едва не напоролись на патруль. Мы то были в розыске, и, думаю, не зря бродили по уснувшему городу полицейские наряды.

Мы, не сговариваясь, исчезли в подъезде, и, кажется, нас не заметили. Больше гулять под цветными лунами не хотелось, к тому же мы чертовски устали, хотелось отдохнуть после сумасшедшего дня. Отдохнуть по-настоящему, а не скрючившись чуть ли не пополам в крохотном царстве вонючих тряпок, швабр, моющих средств и прочей дребедени.

Дальше действовали безо всяких хитроумных планов. Поднялись на второй этаж, позвонили в одну из двух квартир на лестничной площадке.

— Кто там? — спросил старческий голос спустя пару минут.

— Санитарная инспекция. Проверяем квартиры на наличие насекомых.

— Ночью?

— Ночью насекомые вылезают из щелей. Поэтому мэрия распорядилась проводить осмотры помещений именно по ночам, — продолжал импровизировать наобум и для пущей убедительности потряс перед дверным глазком бумажкой. — Вот распоряжение мэра. Нарушителям — штраф, а особенно несговорчивых ожидает судебное разбирательство. Так что быстрее откройте.

Я продолжал трясти бумажкой, так что прочесть мою бредятину никто бы не смог, да еще через глазок. Будь у нас время, я подготовил бы очередную «липу», но патруль мог завернуть в подъезд. Что бы тогда случилось, даже думать не хотелось.

Наконец замок щелкнул, а в дверном проеме показалась заспанная старческая физиономия.

— Разрешите еще раз взглянуть на постановление, — попросил старик.

— Сейчас, ответил я, отстраняя старика в глубь прихожей. — Вот постановление, могу и печать поставить.

Так я шутил, вертя кулак под носом опешившего аборигена. Наконец до него дошло, что прочесть ничего не удастся и какую может оставить печать кулак.

— Ой! Я вас узнал. Ваши фото показывали по телевизору.

— Да, мы опасные преступники, — подтвердил я, немного подумал и добавил: — Сейчас получишь письменное распоряжение руководителя мафии, значит меня.

Я уже давно понял, насколько велика сила бумажек на планете. Если бы я не дал письменного распоряжения старику сидеть в комнате сутки и не пытаться никого оповестить о нас, то он мог бы ослушаться устного приказа. А связывать немощное создание рука не поднималась.

Старик прочитал мой указ, подписался, молча кивнул в знак согласия и пошлепал протертыми тапками в спальню отбывать домашний арест.

Мы расположились во второй комнате, в гостиной. Включили телевизор и под треп с экрана усердно сокращали съестные запасы престарелого бюрократа. Запасы холодильника были не супер класса (что взять у старого бедного и одинокого человека?), но все же получше тюремной пайки, да и целый день мы мечтали пожевать хоть корочку черствого хлеба.

С экрана добрых минут сорок лился поток распоряжений, указов и прочей бюрократической ерунды, но наконец мы дождались сообщения о себе.