Рита растерянно переводит взгляд с меня на Никиту и обратно, силясь понять, что происходит, радоваться ей или огорчаться.
— А ты считаешь себя мерилом высокой духовности? — зло интересуется Верещагин, и Рита радостно напрягается.
— Я считаю свою совесть внутренним регулятором собственной нравственности, — отвечаю я, допивая кофе. — Нельзя мерить кого-то своей линейкой. У каждого она своя. У кого-то слишком короткая. Или вообще без делений.
— Видимо, у меня? — прищурившись, спрашивает Никита.
— Это можешь решить только ты сам, — предлагаю я, внезапно обратив внимание на Риту. — А ты как думаешь?
— Я? — пугается женщина и краснеет под моим внимательным взглядом. — Думаю?
— Ну, ты же думаешь иногда? — вежливо хамлю я подруге детства своего «мужа». — Когда решаешься что-то сделать. Когда придумываешь, что сказать. Как-то же ты приходишь к результату?
— Я всегда стараюсь думать, — кивает мне Рита и умоляюще смотрит на Никиту. — Умный человек всегда много думает.
— Ты согласна со мной? — настаиваю я на ответе. — Ты можешь назвать свою совесть способностью к моральному самоконтролю? А самооценкой совершаемых поступков? А критерием самосознания личности?
С каждым моим вопросом Рита краснеет еще гуще и, хватая ртом воздух, в отчаянии смотрит на Никиту.
Верещагин успокаивающе ей улыбается, устало и как-то обреченно.
— Рита! Ты позавтракала? Сейчас тебя отвезут домой. Или ты хочешь к моей матери?
— Я? Уже? — расстраивается Рита. — Я думала, что мы с тобой… с вами побудем вместе, пообщаемся. Я еще дом не посмотрела. А где будет моя комната?
Моя догадка, несомненно, верна, могла бы, Лера, и раньше догадаться, без Сашкиной подсказки.
— Давай ты сама выберешь? — спрашиваю я Риту, вставая из-за стола. — Пошли дом смотреть? Я его сама еще не видела.
— С тобой? — сомневается Рита.
— И со мной, и с Ники! — бодро подтверждаю я, насмешливо глядя на Верещагина.
Он подозрительно хмурится и тоже встает, категорически заявляя:
— Когда-нибудь потом останешься в гостях, Рита! Не сегодня. И не в ближайшее время.
Но я настаиваю, и за полчаса мы неторопливо обходим дом. «Ники-экскурсовод» на одном из поворотов пропускает Риту вперед, хватает меня за локоть, тянет на себя и сердито шепчет:
— Зачем тебе это? Думаешь, если Рита будет в нашем доме, ты спасешься от моих домогательств?
— Девять, десять, — говорю я, глядя на пойманный в захват локоть.
— Что? — переспрашивает Верещагин.
— Девятый и десятый синяк, — доверительно сообщаю я его левому уху, опаляя его теплым ласковым дыханием.
Про Риту я уже всё поняла, но проверить свою догадку пару раз для верности, как сказала бы Сашка с ее математическими мозгами, надо.
Тугодум Верещагин не сразу отпускает мой многострадальный локоть, и я спешу закрепить успех, боковым зрением видя обернувшуюся к нам и застывшую на месте Риту.
— В коллекцию к предыдущим и этому, — продолжаю громко шептать я, расстегивая верхнюю пуговицу жакета и спуская его с плеча, показывая потемневшим глазам небольшой кровоподтек, оставленный его жадными губами вчера на моей ключице. — И этому…
Провожу пальцами по своей нижней губе, до сих пор припухшей от его жестких поцелуев.
Вижу Риту, вспыхнувшую свекольно-морковным цветом до корней рыжих волос и в смущенной досаде резко отвернувшуюся от нас. Вижу мужскую страсть, поднимающуюся из карих глубин и сметающую всё на своем пути: и стеснение перед Ритой, и мое сопротивление. Сухие губы прижимаются к кровоподтеку на ключице, осторожно, нежно, руки же контрастно губам обнимают сильно, крепко. Одна рука ныряет под широкий жакет и начинает гладить позвоночник от шеи до копчика. Другая ложится на мой затылок, уничтожая с таким трудом сооруженную бабетту.
Рита практически убегает за поворот на лестницу. Это я понимаю по ее вскрику и торопливым шагам и их удаляющемуся звуку. Сейчас очень важно продержаться еще несколько минут, потому что только словесного подтверждения догадке мало. Нужно знать наверняка.
Верещагин никак не реагирует на звуки и действия Риты, словно ее и нет рядом. Одна рука продолжает пересчитывать мои позвонки, а другая уверенными движениями вытаскивает шпильки из моих волос, распуская их по плечам и спине.
Прислушиваюсь: осторожные шаги — Рита на цыпочках возвращается обратно и, скорее всего, выглядывает из-за поворота, как маленькая девочка, играющая в прятки.
Верещагин отрывается от ключицы и накрывает мои губы нежным, но настойчивым поцелуем, чувственно лаская языком ранку на губе.
— Ответь! — хрипло просит мужчина, продолжая зализывать распухшую губу. — Ответь, пожалуйста, Лера!
Рука, спустившаяся по спине, оттягивает брючный пояс, пытаясь попасть ниже.
Что ж ты, Рита? Давай быстрее! Так и ответить недолго. Прерывистое дыхание распаляющегося мужчины сбивает и мое, делая его нервным. Выдыхаю прямо в его рот, устав ждать реакции Риты, и получаю наказание в виде захвата. Губы Верещагина забирают мои в плен, смакуя ощущения и заставляя меня волноваться по-настоящему.
— Ответь! — снова просит он с мучительным стоном.
Топот. Грохот. Визг. Наконец-то… Долго же ты соображала, Рита!
